Книга Новая надежда, страница 20 – Александра Плен

А за хватание и выкручивание рук, подножки, приставания, драки и тому подобное — штраф, работа в теплицах, а в особо тяжелых случаях — карцер. Камеры были развешены повсюду, даже в жилых коридорах. Ни одно движение не оставалось незамеченным.

Парни и девушки жили вместе, разделения по полу не было. Смысл? На десять комнат и, соответственно, десять человек одного блока был один туалет и одна душевая кабина. Поэтому, если была возможность, мы мылись после работы в кухонном блоке, а парни — в душевых парников или ферм. Девушкам вкололи гормональный контрацептив, рассчитанный на полгода. Через полгода пообещали сделать еще один.

— Младенцы пока не нужны, — объяснили это так.

Можно подумать, нам они нужны.

Аня пригласила на день рождения. Ее парень решил устроить для своей девушки грандиозную вечеринку и позвал чуть ли не сотню народу — половину мажоров, половину студентов. Наверное, чтобы не обидеть ни тех, ни других. Дипломат, черт его подери, из МГИМО.

Мы поздравили Аню еще утром на работе. На праздник же я идти не хотела. На эти надменные рожи я насмотрелась в столовой. Но наша десятка была сплоченной командой, и Настя сказала: «Идем вместе». Оставался вопрос — что подарить. Студентов привезли сюда без вещей, с собой были лишь надетая на нас одежда, ученический портфель, сумка или рюкзак. В моем, например, кроме тетрадей, учебников, методички, карандашей и ручек, находились лишь кошелек, половина «Сникерса» и гигиеническая помада. Негусто. Даже мобильника не было, связь в последние месяцы не работала, телефон я оставляла дома. Жаль. Сейчас бы хоть фотографии посмотрела.

В общем, решили испечь торт. Огромный, четырехъярусный. Время было, как и доступ к разнообразным рецептам, закаченным в «Мультиповар». Стол накрыли в холле двенадцатого этажа. Какими бы большими ни были апартаменты Красницкого, всех они вместить не могли. Аня провела нас по оранжерее, показала кинотеатр, тренажерный зал, комнаты отдыха. Мы прошлись по длинному коридору, стены которого были увешаны картинами в дорогих рамах. Двенадцать этаж производил впечатление роскошного отеля, а не части бункера. Лишь отсутствие естественных окон напоминало о том, что мы под землей. Все это так резко контрастировало с серостью и убогостью на нижних этажах, что я опять разозлилась. Мелькнула мысль, что если бы все обитатели бункера жили среди подобной красоты, то и депрессий было бы меньше. В просторном холле стояли удобные диваны из мягкой замши, разбросаны пуфы, на столиках — вазы со свежими цветами. Даже воздух здесь пах иначе — не стерильностью и химией, как у нас, а какими-то тонкими, едва уловимыми ароматами дорогого парфюма, как в бутике.

— Располагайтесь, где хотите, — улыбалась она, — мажоры всегда опаздывают, так что сейчас общие залы в вашем распоряжении.

Выглядела она прекрасно. В серебристом вечернем платье, с макияжем, длинными серьгами в виде грозди сверкающих камней. Словно и не студентка-безбилетница, а настоящая богачка. Лишь улыбка оставалась ее — открытаяи добрая.

Как в нее можно не влюбиться? Вот и Красницкий не устоял.

— Вадим хочет перемешать молодежь, — Аня подмигнула, — за полгода мажоры так и не сблизились со студентами. Все держатся особняком, и мы, и они. Дим прекрасно понимает, что прежней жизни уже нет, и то, что спонсоры держатся за свои сокровища — смешно и нелепо. Ничего, через годик-два не будет ни мажоров, ни безбилетников. Будет общая сплоченная «Новая надежда».