Книга Имя моё - любовь, страница 29 – Марьяна Брай

Королева продержалась еще неделю. Она умерла рано утром. Пришла в сознание и даже попросила ребенка. Я подала его, удивившись: какхорошо она выглядит в сравнении с тем, что я видела все эти дни. Она поела, отказалась от лекарства и даже велела подставить под спину подушку.

Лорд пришел на этот раз без лести. Он выслушал ее, оповестил, что еще весна и к лету она точно поправится. Извинился, что есть дела, и вышел.

— Я была не права, лорд, — произнесла она тихо вдогонку, но он уже не слышал ее. — Я уже пожалела, что провела свои последние годы не с вами, — продолжила она. И для меня открылась еще одна тайна «Мадридского двора».

— Хотите еще подержать принца, — предложила я, покормив и перепеленав ребенка. Но, повернувшись, увидела, как ее голова с широко открытыми глазами свалилась на бок.

Представив, что меня сейчас просто отошлют обратно, и я никогда больше не увижу этого мальчика, стало грустно. Я не торопилась звать слуг. Присела с ним в кресло возле окна и не могла насмотреться ни на него, ни на солнечный свет.

Я твердо решила, что не хочу жить в башне и буду стремиться вырваться из неё. Я не могла без солнца. Можно было мерзнуть, уставать, мокнуть, но знать, что солнце выйдет из-за туч, а я увижу его, как только захочу.

Когда все закрутилось и завертелось, за мной пришла Севия, и, на мое удивление, погрузив ребенка в корзину, забрала его с собой. По дороге она предупредила меня, что никто не должен знать о событиях в тех покоях, где я жила последние дни. Этот мальчик теперь простой сирота, как и все остальные. Она остановилась перед входом в зал с младенцами и впервые посмотрела на меня без улыбки.

— Если ты скажешь хоть слово, тебе отрежут язык, а потом отрубят голову, — после сказанного улыбка снова засияла на ее милом личике. Я покорно качнула головой и вошла следом за ней. Болтушкой я и раньше не была, а когда цена лишнего слова — моя голова, точно смогу сохранить тайну.

Я не думала, что соскучусь по этим карапузам, кормилицам и особенно по Ните. Но, увидев ее, чуть не завизжала. Севия поставила младенца в общую очередь и вышла. А я ждала ночи, чтобы услышать от подруги последние новости этого пелёночно — какашечного царства.

Мы всего на пару часов пересеклись с Нитой, но вдоволь успели наговориться. Я сказала, что кормила в замке детей некой леди, приехавшей в гости, и закрыла тему. Нита и не собиралась выпытывать. У нее было столько историй про дочку,что она завалила меня ими, как трактор кукурузой.

Через пару дней ажиотаж улегся. Девочки рассмотрели в принце красавчика и умилялись так, что я чувствовала ревность. Нита как-то поняла, что я хотела бы быть с ним чаще, и помогала мне подстроить кормление.

Шепотом я называла его принцем, когда кормила и пеленала. Старалась уйти в уголок поближе к камину, где из-за треска дров меня никто не мог услышать.

Нита предложила внимательно осмотреть и меня. Если уж и не такую родинку, как у нее, то какую-то особенную можно было найти, а потом осмотреть всех мальчиков, подходящих по возрасту. Моему шел уже третий месяц, и я совсем запуталась, потому что все стали почти на одно лицо.

Нам не могло повезти дважды. Но Нита чувствовала себя обязанной и не сдавалась. Она выпытывала у меня, когда именно забрали моего сына, но я даже на этот вопрос не могла ответить точно. В чем она была совершенно уверена, так это в том, что его привезли при ней. А она помнит всех, потому что их было трое.