Книга Попаданка: Кружева для Инквизитора, или Гламур в Лаптях, страница 78 – Инесса Голд

Боль была адской. Я подула на покрасневшую кожу.

— Красота требует жертв, — прошипела я, вытирая выступившие слезы. — Но почему таких кровавых? Почему нельзя просто… похудеть от мысли о торте?

Я снова намазала пасту. Уже смелее.

* * *

Граф Волконский работал в кабинете.

Он изучал карту магических потоков, пытаясь понять, откуда в его замке взялась аномалия по имени Варвара.

Вдруг тишину замка разорвал крик.

Женский. Полный боли и отчаяния.

Граф выронил перо.

В голове мгновенно пронеслись варианты.

«Она сняла браслет! Магия вышла из-под контроля и разрывает ее изнутри!»

«Зубов подослал наемных убийц! Они пытают ее!»

«Она вызвала демона, и он ее ест!»

Александр не стал тратить время на раздумья. Он сорвался с места.

Он бежал по коридорам, на ходу сплетая боевое заклинание. Его руки светились голубым огнем.

Крик доносился из ванной.

— Держись! — рявкнул он и, не останавливаясь, ударил в дверь плечом (усиленным магией).

Дубовая панель, рассчитанная на осаду, вылетела с петель с грохотом, достойным падения Трои.

Граф влетел внутрь, готовый убивать.

* * *

Картина, которая открылась его взору, заставила его магию икнут и погаснуть.

Никаких демонов. Никаких убийц.

На кушетке, в очень фривольной позе (одна нога задрана к потолку), сидела я.

На моей ноге, от щиколотки до колена, была размазана какая-то бурая, липкая слизь.

Кожа вокруг слизи была красной, воспаленной.

Я сидела, вцепившись в край кушетки, и тихо подвывала, а по щекам текли слезы.

— Варвара⁈ — выдохнул он. — Что…

Он увидел «кровь» (карамель в свете свечей выглядела именно так) и воспаленную кожу.

— Темный ритуал? — прохрипел он. — Ты калечишь себя? Самобичевание⁈

Он бросился ко мне, как рыцарь к дракону.

— Прекрати! Немедленно!

— Не подходи! — взвизгнула я, но было поздно.

Он решил спасти меня от самой себя. Он схватил меня за ногу — ту самую, намазанную сахарной пастой, — чтобы убрать мою руку, которая (как он думал) наносила раны.

Его широкая ладонь без перчатки плотнолегла на теплую карамель.

И прилипла.

Намертво.

— Какого… — он попытался отдернуть руку.

Паста, обладающая сцеплением лучшего суперклея, потянулась следом, увлекая за собой мою кожу и волоски.

— А-а-а! — заорала я уже всерьез. — Не тяни! Идиот! Ты мне ногу оторвешь!

— Что это⁈ — рявкнул он, глядя на тягучую субстанцию, соединяющую его ладонь и мою лодыжку. — Слизь монстра? Проклятие?

— Это сахар! — прорычала я. — Сахар и лимон! Я делаю эпиляцию!

Он замер. Его глаза, расширенные от ужаса, уставились на меня.

— Эпи… что? Ты выдираешь волосы… сахаром?

— Да! Чтобы быть гладкой! Отпусти!

— Я не могу! — он дернул рукой еще раз. Я взвыла.

— Не дергайся! — скомандовала я. — Ты делаешь только хуже!

Мы оказались в странной, нелепой и очень двусмысленной позе. Граф стоял на коленях между моих ног, вцепившись в мою лодыжку, и мы были склеены одной сладкой цепью.

— Это черная магия, — убежденно сказал он. — Никакая светлая сила не может быть такой липкой.

— Саша, ты влип. Буквально. Нам нужна вода.

— Вода? — он оглянулся на ванну, полную горячей воды.

— В ванну! Быстро! Пока оно не застыло окончательно!

Мы, переругиваясь и ковыляя крабиком (попробуйте ходить, когда к вашей ноге приклеен стокилограммовый инквизитор), добрались до бортика.

— Лезь, — приказал он.

— Вместе с тобой?

— Руку я отпиливать не собираюсь.