Книга Мой первый встречный: случайная жена зельевара, страница 37 – Лариса Петровичева

К вечеру от пластин чешуи на лице и груди Кассиана не осталось и следа, и он смог встать с кровати.

— Ну вот куда, куда вас несет! — возмущался доктор Даблгласс, пытаясь оставить пациента в лежачем положении. — Драконья лава воздействует не только на кожу, но и на внутренние органы! Вам нужно лежать, приходить в себя и не делать глупостей!

— Полностью согласна с доктором, — поддержала его я, и Кассиан посмотрел на меня с очень выразительным видом, словно хотел сказать, что прекрасно себя чувствует, и мы не должны его удерживать.

— Между прочим, завтра у нас три пары, — сообщил он и взглянул на доктора. — Неужели вы и завтра оставите меня здесь?

— Конечно! — воскликнул доктор. — Изменения в расписание, насколько я знаю, уже внесены. Так что лежите и отдыхайте.

Когда он отошел, а Кассиан все-таки вытянулся на кровати с разочарованным вздохом, я заметила:

— А ты упрямый.

Кассиан улыбнулся.

— Разумеется. Зельевар и должен быть упрямым. Как и любой другой ученый. А ты разве нет?

Я пожала плечами. Нас отгородили ширмами от остальной части больничного зала, и от этого становилось уютнее — относительно, конечно. Какой уют может быть в больнице?

Но рядом с Кассианом мне было спокойно и легко, как-то очень по-домашнему тихо — и я не хотела упустить это чувство.

— Может, и упрямая. Но скорее, настойчивая, — согласилась я и спросила: — А Оливия? Она упряма?

Кассиан усмехнулся.

— Как баран. Почему ты спрашиваешь?

“Мне не понравилось, как она держала тебя за руку, — подумала я. — Как смотрела на тебя. Но я не имею права ревновать, поэтому ничего не скажу”.

В конце концов, леди не положено обсуждать свои чувства. Потому что зачастую это превращается в жалобы или требования, а леди далека и от первого, и от второго.

— Раз она такая, то сможет доискаться до правды, — уклончиво ответила я и вдруг воскликнула, озаренная пониманием: — Слушай, а ведь я просто взяла флаконы из шкафа и разложила их по столам! Как так совпало, что флакон с драконьей лавой оказался именно у тебя?

Кассиан нахмурился, провел ладонью по лицу, словно пытался нащупать остатки драконьей чешуи. Он побледнел, его обычно энергичный взгляд сделался темным и растерянным.

Послышались торопливые шаги — резкие, нервные. Кто-то постучал пометаллу ширмы, предупреждая о своем появлении, и я машинально прижала ладонь к груди, и к нам заглянул Пинкипейн. Сегодня эльф с троллийской сутью выглядел истинным франтом. Дорогой костюм, модный шелковый платок вместо галстука под воротником белоснежной рубашки, мелкие цветы в петлице — интересно, на кого же это он решил произвести впечатление? Вчера Пинкипейн выглядел намного проще.

— Слушайте, друзья мои, это настоящая диверсия! — воскликнул он, присев на край кровати Кассиана. — Никаких каналов в пространстве не нашли, то есть в лабораторию не проникали посторонние. Но вся фениксова слеза заменена на драконью лаву! Вся!

Мы с Кассианом переглянулись. Окажись драконья лава в руках студента, который не умеет бросать замораживающие заклинания, как Кассиан, ему не уцелеть. Снова вспомнилось, в каком состоянии была лаборатория после взрыва, и по спине побежал холодок.

В памяти всплыли картины разрушенной лаборатории в моем колледже — обугленные столы, развороченные стены, запах гари, который не выветривался неделями. Тогда по счастью никто не погиб, не был ранен, но…