Книга Однажды в сердце демона, страница 37 – К. М. Моронова

Когда я наконец осознаю, что он сказал, мои глаза округляются.

— О. Я и не знала, что демоны страдают от этого. Я даже не знала, что с вами тоже такое бывает. Почему это произошло? У тебя раньше бывал эструс? — мой взгляд скользит по его ладоням. Они покрыты следами укусов, выглядящими так, будто он сам их нанес. Он так отчаянно пытался сдержаться прошлой ночью? Мои бедра ноют от воспоминаний о его беспощадных толчках.

Его глаза сужаются от раздражения.

— Тебе не рассказали о передаче запаха и эструсе?

Я пожимаю плечом.

— Нет. Я — единственная дочь Венеры в Алзоре. У полубогов не бывает эструса, как у меня. Я — паршивая овца среди них.

Он несколько раз открывает и закрывает рот, будто хочет что-то сказать, но не может подобрать слов. В конце концов он тихо произносит:

— Не я должен тебе все это объяснять, —Калел проводит широкой ладонью по волосам и вздыхает. — То, как я вчера покрыл тебя запахом, обычно практикуют друг с другом только демоны в парных отношениях, и это подстегивает наши инстинкты. Я никогда не состоял в столь интимной связи, так что это для меня крайне необычно. И нет, у меня никогда раньше не было эструса, — он поворачивается ко мне спиной.

— Калел, у меня эструс бывает время от времени, и я знаю, как болезненно это может быть. Если тебе нужно будет снова сделать это — все нормально, — мой голос обрывается, и я стараюсь не смотреть на его напряженные плечи. Вместо этого я смотрю на его заостренные уши, наливающиеся красным цветом.

Поворачиваясь ко мне, он неловко потирает челюсть.

— Прости если я… Напугал тебя прошлой ночью, — его взгляд смягчается, пусть он и снова смотрит в землю. Затем снова становится жестким. — Я прослежу, чтобы прежде чем мы отправимся, тебя осмотрел целитель.

***

Сегодня путь ощущается иначе.

Присутствие Калела кажется еще более пугающим и тяжелым из-за его молчания. Теперь, когда я не дрожу от холода, у меня есть возможность оценить пейзаж и медленную поступь коней.

В снегах нет ни единого признака жизни. Эти пустоши и вправду всеми покинуты. Обычно здесь собираются смертные, поджидают путников в подлесках или нападают на целые группы, чтобы отобрать вещи и еду. Впрочем, нам не о чем беспокоиться с такой большой армией.

Утром целитель быстро полечил меня, и я чувствую облегчение от того, что не провожу весь день в седле с ноющими мышцами.

Этим вечером мы разбиваем лагерь на утесе. Северный ветер дует сильно, но отвесная скала защищает нас от холодного воздуха.

Это первый день, когда я не вымотана путешествием, так что я решаю посидеть у костра и послушать истории, которые другие рыцари рассказывают о своих семьях. Чем дольше я здесь сижу, тем тяжелее становится чувство вины за все то, что я сделала.

Они говорят о своих любимых так же, как полубоги.

Мои губы сжимаются и морщатся. Как только они начинают раздавать говяжье рагу, я встаю. Оно пахнет вкусно, но я потеряла аппетит, думая о том, что демоны, которых я убивала, были такими же, как эти рыцари. Или о ни в чем не повинных членах их семей, которые не имели никакого отношения к войне.

Снег скрипит под моими сапогами, когда я плетусьна край утеса и бросаю взгляд на простирающиеся под ним пустоши. Теперь, когда снегопад закончился, я вижу весь путь, что мы проделали сегодня. Заостренные камни торчат из земли и тянутся к небу. Островки леса покрывают оба конца долины и тянутся вдаль насколько хватает взгляда.