Книга Однажды в сердце демона, страница 40 – К. М. Моронова

— Откуда у тебя это?

Я прекрасно знаю, о чем он. Длинный шрам у меня на боку, тянущийся прямо по ребрам. Бессознательно я тянусь к нему, осторожно проводя кончиками пальцев по старой ране. Это первая травма, которую я получила, став рыцарем. Я вела себя беспечно в битве. Корин прикрывала меня сбоку, а я не воспринимала всерьез жестокость демонов. Некоторые из них и правда могут размахивать мечом даже после того, как им отрубили голову.

Но Калел не узнает этого обо мне. Есть вещи, которые должны оставаться скрытыми. Нам не обязательно становиться близкими во всех смыслах слова.

Когда я не отвечаю и меня пробирает новая волна дрожи, он со вздохом уступает. Калел что-то ищет в ящике около кровати.

— Иди сюда, маленькое божество.

Обхватив себя руками, я борюсь с пробирающей до костей дрожью. Я смотрю на него, расслабленно сидящего, с разведенными в стороны и вытянутыми ногами. Когда я оказываюсь в футе от него, мои ноги замирают. Холод вернулся в его взгляд.

— Повернись, — его голос полон той же усталости, что чувствую я. Я делаю, как он велел, и он открывает пробку на чем-то и наносит какую-то мазь на порез у меня на спине. От резкой боли я содрогаюсь, но она быстро проходит. С моих губ срывается вздох облегчения. — Вот так. Это запечатает рану до тех пор, пока Мав или его ученик не смогут тебя осмотреть.

Мав — это их главный целитель, я видела его в лагере. А ученик, должно быть, тот что с каштановыми волосами и карими глазами, что лечил меня перед отправлением сегодня утром.

Повернувшись, я смотрю на Калела.

— Спасибо, — устало говорю я, готовая пойти и лечь, хотя и понимаю, что эта ночь пройдет не так.

Калел хмурится, прежде чем подать мне руку. Каждый раз, когда он меня касается, его лицо искажается, будто от боли, как если бы он заставлял себя меня трогать. «Я ненавижу тебя».Его слова звучат в моей голове, как скрип тупой пилы. Он ясно об этом выразился, пока разрывал мои внутренности.

Я настолько ему противна? Мне должно быть плевать, как он ко мне относится, но от этого я все равно чувствую себя неуверенно.

Я вкладываю свою ладонь в его. Он поворачивает меня спиной к себе и прижимает к груди. Он холодный, как и всегда, и все же в моем животевспыхивает огонь. Всем демонам недоступно тепло, как ему, или только Пожирателям?

Я сжимаю челюсти и прикусываю нижнюю губу.

Он начинает урчать, и рокот около позвоночника кажется мне чистым благословением. Он отдается мурашками в каждом из моих позвонков, а потом тепло вспыхивает в тех местах, где Калел касается меня.

Мягкий вздох облегчения срывается с моих губ, и через мгновение Калел срывает покрывало со своей кровати и укладывает меня на нее. В тот короткий миг, в который мы не касаемся друг друга, холод вновь обрушивается на меня, и дрожь возвращается.

— Останься со мной, — напряженно говорит он. Стягивая рубаху и бросая на пол, он избегает смотреть мне в глаза. Его грудь выставлена напоказ, со всеми шрамами, меткой от священной клятвы, мышцами и венами. Я облизываю губы и подавляю очередной приступ дрожи, от которой уже стучат мои зубы. Мой взгляд скользит по шраму у него на груди, похожему на тот, что на щеке. Должно быть, он получил их в одной битве.

Калел ложится за моей спиной и укрывает нас одеялом, пропитанным его ольховым ароматом. Его руки снова обхватывают меня, и он заставляет наши тела соприкоснуться. Он снова начинает убаюкивающе урчать, и вновь исходящее от него тепло поглощает меня. Наверное, он тратит на это свою эссенцию. Это самый простой способ передачи тепла, который нам описывали во время обучения на рыцарей.