Книга Трофейная жена генерала дракона, страница 66 – Кристина Юраш

Эти слова немного отдаляли расставание. И это утешало мое сердце.

Я уже представляла, как я остаюсь одна, как чувствую пустоту в душе, тревогу за его судьбу. Доберется или не доберется? Прорвется или нет?

Внутри меня смешались тревога и облегчение, будто я только что избежала опасности. Сердце бешено колотилось, и я чувствовала, как внутри все сжалось, словно кто-то держит за горло мою тревогу, не давая ей вырваться на свободу.

“Нельзя! Нельзя быть такой эгоисткой!”, - ворчала я на себя. - “Если ты любишь, то просто отпусти! Твое к тебе вернется!”.

“Да! Вернется?”, - с раздражением воскликнул внутренний голос.- “Есть люди, которые не возвращаются! И потом память о них хранят всю жизнь!”.

Пока я спорила с собой, Кириан смотрел на лист бумаги и усиленно пытался сосредоточиться. Он хмурил брови. В этот момент между его бровей залегала поперечная морщина.

- Как будто знаю, и знаю, - прошептал генерал, всматриваясь в бумагу.

Его глаза были полны сосредоточенности, а руки — слегка дрожали, словно он держит в руках нечто очень важное, но еще не понимает насколько.

Я понимала, что нужно его отпустить. Что здесь ему не место. Что здесь, в Исмерии он в постоянной опасности. Но сердце было сильнее разума. Оно тянуло его к себе, умоляло, чтобы я не отпускала. Бедное сердце кричало внутри: «Оставь его, заверни в нежность и любовь. Пусть знает, что он не один».

- Я пойду, попробую сварить зелье, - произнесла я, чтобы избежать неловкости момента. - Мне еще грибы - невидимки чистить!

Внутри меня бушевала паника, и я начала медленно входить в лабораторию, пытаясь найти среди пыли и хаоса все необходимое.Весы я нашла сразу. Они валялись под столом, покрытые старыми бумагами с неразборчивыми пометками и тряпками с цветными пятнами. Поставив весы на стол, я обнаружила, что они, на удивление, работали.

В углу среди мусора я нашла котелок. За старинной картиной - очаг. Щелкнув пальцами, я зажглаогонь, и пламя вспыхнул ярко и зловеще, словно разрывая тьму вокруг.

Тряпка была чернющей от пыли, но я тщательно вымывала стол, чтобы положить на него книгу.

Обычно, когда на меня накатывали эмоции, я начинала прибираться. Уборка всегда помогала мне если не устать до состояния - даже думать не хочу, то хотя бы отвлечься.

“Ты должна его отпустить! Должна!”, - твердила я себе, промывая тряпку под водой и видя потоки грязи.

И чувствовала, как эта мысль горечью отдается в сердце. “Отпусти его, прошу тебя! Настоящая любовь должна уметь отпускать! Ты же сама понимаешь, что ему здесь хуже, чем там!”, - умоляла я сердце, а оно напоминало ребенка, который прижал к себе любимую игрушку. “Ну пожалуйста, отпусти!”, - шептала я ему, в надежде, что оно разожмет объятия. - “Не будь эгоистом!”.

Я боролась сама с собой, ища рукой в тазике невидимые грибы, чтобы тонким слоем снять с них кожицу и не отрезать себе лишнее. Например, палец. За каждую ошибку был штраф - порез, но я не сдавалась.

“Умоляю, отпусти!”, - мысленно попросила я, раскладывая на столе ингредиенты в нужном порядке и выкладывая на весы все найденные гирьки.. - “Он же погибнет здесь!”.

Я знала. Он скоро уйдет.

Было у меня такое скверное предчувствие.

Сварю я зелье, или не сварю - он уйдет.

Но даже если так, то я обязана ему помочь. Обязана отпустить его.