Книга Ведьмы пленных не берут, страница 72 – Наталья Маслова

Пусть принц Эларион со своим алхимиком готовятся к войне. Мы готовимся к спектаклю. Я всегда умела создать скандал или пакость буквальноиз ничего.

Ратиэль, догнав меня в коридоре, взял под локоть и недовольно проворчал:

— Габриэль?

— М-м?

— Ты гений. Безумный, опасный, но гений.

— Знаю, — вздохнула я. — Это моё проклятие. Ну что, пойдём? Надо составить очень пафосное и зловещее приглашение. С оборотной стороной в виде моего личного оттиска личной печати.

Мы бодро зашагали по спящему дворцу, двое в ночи, замышляя, как обратить жадность и страх врагов в их же самое большое поражение. Где-то в глубине библиотеки древний дух впервые за много лет тихо смеялся в ожидании маленькой, но изящной мести.

Утро в Кристальных горах встретило нас не розовым рассветом, а тягучим, серым туманом. Он оказался крайне противным: цеплялся за шпили, словно нехотя отпуская ночь. Идеальная погода для заговоров и театрального запугивания.

Мы собрались в заброшенной оранжерее на краю дворцового сада. Месте, которое Ратиэль с присущей ему педантичностью назвал «оперативным штабом». Папоротники здесь росли до потолка, а в разбитых горшках цвели странные, похожие на порождения ночных кошмаров цветы. Маладор парил у дальней стены, его полупрозрачность казалась менее болезненной, но от этого он не выглядел более живым.

— Итак, — я расстелила на пыльном столе грубый набросок карты Долины Теней. — Лорд Вейлан, судя по досье, которое мне удалось… Одолжить у дворцового архивариуса, — я сладко улыбнулась. — Мужчина практичный, жадный и крайне суеверный. Он верит в знаки, предзнаменования и, что важнее всего, в то, что его знания покупают ему неприкосновенность. Наша задача — пошатнуть эту веру.

— То есть, напугать до седых волос, — уточнил Ратиэль, настраивая струны своей походной арфы. — Звук получится гарантированно низким, вибрирующим, неприятным.

— До седых волос, потери дара речи и немедленного желания сотрудничать, — поправила я. — Маладор, ты наш главный козырь в моём корсете. Тебе нужно не просто появиться. Тебе нужно… источать древнюю, такую личную обиду, чтобы у этого торгаша застыла кровь в жилах. Сможешь?

Бывший Хранитель медленно повернул ко мне лицо. В его почти чёрных глазах плескалась не печаль, а холодная, выдержанная за века ярость.

— Конечно, да, прекрасная Габриэль. Давно я так славно не веселился, — его голос прозвучал тихо, но с такой металлической нотой, что даже Теньу моих ног насторожил уши. — Я помню каждую секунду. Холод, который проникал не в кости, а в саму память. Ощущение, как твою волю вытягивают нитями, как паутину, и плетут из неё клетку. Он… Нейрас… говорил, что делает меня совершенным. Вечным стражем. Сам безжалостно рвал на части, оставляя лишь тень того, кем я был.

Он поднял руку, и мы все увидели, как на его запястье, поверх тех чёрных «дорожек» от печати Элариона, мерцает другой, более тонкий и сложный узор, похожий на морозный цветок, вросший в кожу.

— Это его почерк, — прошептал Маладор. — Некромантическое заклятье. Оно не просто держит меня здесь. Оно заменяет мне жизнь. С каждым днём… я всё больше забываю, каково это — чувствовать тепло солнца на щеке, а не сквозь туман. Забываю вкус воды и еды. Помню только боль его магии и пустоту.

В оранжерее воцарилась тяжёлая тишина. Даже моя привычная колкость застряла в горле. Это была не просто интрига или борьба за власть. Это была пытка. И проводил наш её «философствующий» скрытный дроу.