Книга Ведьмы пленных не берут, страница 84 – Наталья Маслова

Одобрительный гул прокатился по залу. Я видела, как мышцы на лице Элариона напряглись. Его взгляд метнулся к мастеру церемоний у фонтана. Тот, бледный как полотно, кивнул почти незаметно.

Сейчас.

Король поднял золотой кубок.

— Выпьем же за наше нерушимое единство! За мир и процветание!

— За единство! — прогремел зал в ответ.

Мастер церемоний сделал широкий жест. Двое слуг подошли к специальному бочонку и начали торопливо наполнять чашу фонтана.Вино, густое и рубиновое, полилось по мраморным желобкам. Я затаила дыхание, моя рука невольно сжала свиток с нейтрализатором в кармане.

Ратиэль у колонны прикоснулся к струнам лютни и чарующе запел. Его голос, чистый и пронзительный, как горный ветер, поднялся под своды, заглушая даже звон кубков. Он пел не о единстве, а о потерянной любви, о предательстве, о тени, что падает даже на самое светлое торжество. Это была старая эльфийская баллада, трагическая и прекрасная. Зал замер, очарованный. Даже король, с кубком в руке, слушал, и на его лице появилась тень грусти.

Идеально.

Я видела, как стражники у служебной двери, ведущей к складам, переглянулись и незаметно отошли, увлечённые песней. Путь был свободен. Я медленно, будто чтобы лучше рассмотреть фреску, двинулась вдоль стены, приближаясь к фонтану.

Мой взгляд скользнул по Элариону. Принц больше не смотрел на фонтан. Он смотрел на Карлу. А она, стоя рядом с лордом Фенриком, смотрела прямо на него и глупо улыбалась. Не вежливой придворной улыбкой, а той, своей: дерзкой, обещающей и опасной. Она медленно подняла свой бокал в его направлении и сделала крошечный, едва заметный глоток.

Заметила, как Эларион дрогнул. Как его пальцы впились в подлокотники. Он был пойман её игрой, красотой и непроходимой наглостью. Его план рушился на глазах. Эффективная песня барда, неработающее зелье. Он, как утопающий, ухватился за этот взгляд, за эту улыбку.

Вот и начинается твоё падение, принц. Не с грохотом, а с тихого, сладкого звона хрусталя.

Я была уже у колонны, в трёх шагах от фонтана. Ратиэль заканчивал последний куплет, его голос затихал, оставляя в воздухе дрожащую, щемящую ноту. Зал вздохнул, пробуждаясь от очарования. В эту секунду тишины, прежде чем разразиться аплодисментами, с верхней галереи донёсся звук.

Тихий, металлический звяк. Будто что-то маленькое и твёрдое упало на каменный пол. Никто, кроме меня и, возможно, Ратиэля, не обратил на это внимания. Но я знала. Это был сигнал.

Маладор. Пыльца у него. Теперь можно было действовать дальше без опаски.

Аплодисменты, наконец, прорвались, но были какими-то смущёнными, разрозненными. Песня Ратиэля оставила после себя не праздничный подъём, а лёгкую меланхолию. Он же, склонив голову в молчаливом поклоне, отошёл в тень колонны. Его лютня исчезла из рук так же незаметно, как и появилась.

Мой момент настал. Пока внимание было рассеяно, я сделала два шага вперёд, будто поправляя прядь волос, и оказалась прямо у мраморного бортика фонтана. Вино уже наполнило широкую чашу и медленно переливалось через край, струйками стекая в нижний резервуар. Пахло терпким виноградом, дубом и… чем-то ещё. Едва уловимой, горьковатой нотой, которую обычный нос не уловил бы. Зелье было уже здесь, в фонтане. Они не стали ждать. Вероятно, подлили его заранее, наверное, сразу после утренней проверки.