Книга Сердце Льда для королевы, страница 2 – Милада Гиенко

Муж настоял на своем, смог договориться с баронами, задобрил каждого из них, и, действительно, впервые трон Алканора заняла представительница народа рамми.

Мы отличались от ларки, как ночь отличается от дня. Жители долин были темноглазыми, темноволосыми, часто приземистыми, угловатыми. Горные рыси все светлоглазые, русые, рыжие, реже шатены, высокие и подтянутые, обученные боевым искусствам и наукам. На Вольном Хребте царило равноправие, никогда не видела я, до спуска в долины, рабства или патриархата, с которым столкнулась в Алканоре. Но самым большим ударом для меня стал гарем, по праву полагающийся монарху города-государства. Дюжина юных дев была представлена королю, все они были полуобнаженные, соблазнительно намазанные маслом, красивые как на подбор. Девушки пообещали ждать своего господина в гареме каждый день и ночь. Я была в гневе и отчаянии, когда увидела это, но Леонард заявил, что никто кроме меня ему не нужен. Он действительно не совался в гарем, даже не наведывался в ту часть дворца, проводя все ночи лишь со мной.

Впервые он посетил рабынь спустя почти полтора года правления, после нашей громкой ссоры. Баронов и короля стало тревожить, что королева слишком много времени уделяет обучению и политике, а не рожает наследников. Отчего я не могла забеременеть не могли сказать лучшие лекари. Я не боялась, что ребенкародит одна из наложниц, в Алканоре терпеть не могли бастардов, потому рабыням вырезали матку, чтобы они не могли понести.

Изменой мужа я была разбита и уничтожена, как мне тогда казалось. Он вернулся в покои утром. Я не спала всю ночь и сразу бросилась к нему, но застыла в шаге от мужчины, уловив запах винного перегара и женских цветочных духов. Не стала спрашивать скольких он опробовал за эту ночь, просто развернулась и ушла в свою комнату.

Спустя неделю я разрешила ему вновь приходить в мою спальню, когда ему захочется. Спустя полгода смирилась с тем, что он удвоил гарем и теперь ходит туда регулярно.

Я углубилась во внешнюю политику, залезала в вопросы торговли, даже смогла уговорить баронов открыть в Алканоре школу для девочек. Убеждала себя, что такова природа ларки, им недостаточно одной женщины, и что те, из гарема, они лишь отвлечение. Будто кофейные зерна в парфюмерной лавке, служат лишь для отвлечения обонятельных рецепторов и возвращения им способности ярче ощущать ароматы, а я - настоящая избранница Лео, его королева, его возлюбленная. И я должна была родить ему наследника, но годы шли, а мое лоно не желало давать новую жизнь.

Слухи о моем бесплодии родились в стенах дворца, поначалу тщательно опровергались и замалчивались, но сейчас просочились в самые низкие слои населения. Даже король в последнее время перестал за меня заступаться. Бароны давили на него, но я почему-то не хотела верить, что Леонард, мой Лео, пойдет у них на поводу и не просто прогонит меня, а упрячет в свой гарем, сделает бесправной рабыней, на равные с теми, кого я презирала все пять лет нашего правления.

Муж знал, что обратно к горным рысям я не вернусь, я передала их, сбежав с чужаком. Никого кроме Леонарда у меня ни в Алканоре, ни на всем остальном материке - нет.

- Я не пойду в гарем, - произнесла совсем не с той интонацией, с которой хотела. Вместо уверенного отказа в голосе прозвучала жалкая мольба. Услышав собственную речь, стиснула зубы и сильнее сжала ткань в кулаках. Первая злая слеза все же упала с ресниц и скатилась по щеке. Леонард остановился напротив меня и устало покачал головой: