Книга Сердце Льда для королевы, страница 4 – Милада Гиенко

- Так я могу отправиться в храм Тио? - повторила, твердо смотря в глаза мужа. Он сжал челюсти так, что заходили желваки. Шумно выдохнул, затем шагнул назад и дал согласие, а после этого вышел, больше не оборачиваясь.

Алканор называли "озёрным краем". Меня всегда это смешило. Отчего же озёрный, если расположен на краю обрыва, прямо над огромным водопадом? Город-государство, как большая плотина, стоял на пути полноводной реки Улаи. Архитекторы прошлого сделали реку кровью города, создав систему каналов-капилляров и пустив по ним воду.

Я почти бежала вдоль одного из таких каналов, скрывая лицо под капюшоном. Сквозь кристально чистую жидкость было видно вымощенное камнями дно.

Алканор был городом воды и камней. Деревянных домов, как в моих родных горах, тут не было. Из-за повышенной влажности древесина быстро приходила в негодность. Встретить на мощеных улицах растительность тоже было проблематично. Ларки создавали отдельные сады и рукотворные парки, где высаживали деревья и кусты, любящие сырость и влагу.

Каблучки застучали по каменному мосту, а взгляд зацепился за ярко-рыжее пятно в воде. По каналу неспешно плыл огненный карп длинною около двух с половиной метров. Зачем-то заплыл в верхнюю часть города, где каналы были у́же, и теперь ему даже не развернуться, пока не доплывет до северного округа.

Выкинув из головы мысли о рыбе, я подняла глаза. Храм Тио - черный готический собор с острыми шпилями, витражными окнами и тяжелой двойной дверью - было видно издалека.

Антиолат - религия ларки - вынуждала их строить храмы попарно. Один - светлый, яркий, праздничный - для Антео, повелителя жизни, благоденствия и плодородия, и второй - черный, траурный - для Тио, бога отчаяния, смерти и забвения.

В черный храм впервые я пришла после того как узнала, что мой муж коротал ночь в объятиях других женщин, тогда же я познакомилась с одним из жрецов. Сейчас он стоял на пороге, сложив руки на уровне худого живота, словно знал, что я приду и вышел встретить, как давнего друга, хотя мы виделись с ним от силы два десятка раз. Над воротом черной сутаны служителя Тио возвышалась кошачья голова. Коричнево-рыжая шерсть топорщились в разные стороны, большие пушистые уши забавно дергались, реагируя на посторонние звуки, а пронзительные желтые глаза смотрели только на меня. Дамас принадлежит к расе тэленов полулюдей-полуживотных. Живя на Вольном Хребте я слышала о них лишь сказки, а в Алканоре внезапно встретила лично.

- На тебе лица нет, дитя, - произнес Дамас. Егоголос искажала кошачья пасть, потому мужчина говорил медленно, чтобы слушатели могли разобрать смысл сказанного.

Остановившись перед жрецом, я не знала, что сказать и куда деть глаза. Мне казалось, что от самого дворца по улицам за мной тянется не только плащ, но и позор, который маленькая одинокая горная рысь никогда отныне не смоет. Больше пугало лишь то, что Леонард действительно решил засунуть меня в свой гарем.

- Помогите, - взмолилась в полном отчаянии, готовая упасть на колени и обратиться к любому богу. Дамас нахмурился, протянул ко мне руку - обычную, как у ларки, с пятью тонкими пальцами, но покрытую рыжеватой шерстью:

- Идем, дитя. Расскажи мне, что произошло.

Внутри храма было тихо, слышалось лишь журчание воды и эхо наших шагов. Несколько послушников неподвижно стояли на коленях у молельных камней. Пахло полынью и вербеной.