Книга Рабыня Дома Цветущей Сакуры, страница 41 – Милада Гиенко

— Нужно достать то, что там лежит.

Сглотнув, я беспомощно оглядываюсь. За спиной нарастает недовольство. Женщина все еще кричит и просит земляков о помощи. Те еще нерешительно топчутся на местах, но во взглядах скапливается раздраженность. Но меня больше беспокоит прерывистое хриплое дыхание Кейтаро. Понятия не умею, что с ним, но мне придется туго, если он упадет в обморок.

А если он вообще умрет? Что будет с моей отработкой долга?

Больше не медля, я падаю на колени и принимаюсь разрывать землю руками.

— Нет! — слышу как женщина бросается ко мне, но ее удерживают на месте. Староста пытается как-то сгладить ситуацию.

И вдруг мои пальцы смыкаются на чем-то твердом. Цепляюсь за найденный предмет и вытягиваю его на поверхность. У меня на коленях оказывается деревянная шкатулка замотанная в серую ткань. Люди рядом замолкают и заинтересованно подходят вперед, заглядывая мне через плечо. Стоящие сзади тихо интересуются, что произошло.

Я поднимаю взгляд на Кейтаро. Мужчина осматривает шкатулку, затем мои испачканные землей руки, потом добирается до лица. Он ничего не говорит. Только кивает. Но и от этого скупого жеста я неожиданно ощущаю приятное тепло внутри. Будто мне удалось справиться с очень важным заданием.

— Это не мое! Они подкинули мне это! — новый крик разрезает тишину.

Кейтаро поднимается на ноги и принимает из моих рук шкатулку. Лично протягивает ее старосте:

— Вызовите дознавателя. В ваших бедах виноват человек, а не духи.

Староста не сразу решается взять шкатулку. Он смотрит на нее со смесью брезгливости и сомнения. Но всеже протягивает дрожащие руки и принимает предмет. А затем приказывает увести женщину. Ее приходится держать втроем, потому что она изворачивается и кричит.

Я заламываю пальцы, стараясь отвлечься от ее криков. Мне начинает казаться, что ее оклеветали. Нельзя так правдоподобно отрицать свою виновность!

Или можно?

— Я провожу вас, юный господин, — подавлено говорит староста. Кейтаро без интереса кивает.

Сначала мы идем в молчании. Я смотрю вниз, будто слежу, чтобы господин не споткнулся. Но вдруг староста решает заговорить:

— Она потеряла мужа и годовалого сына полгода назад. Болезнь пришла неожиданно. Забрала почти два десятка жизней.

— Не вызвали лекаря из города? — Кейтаро смотрит на собеседника свысока. А мне становится жаль эту женщину. Одновременно потерять всю семью… Так можно и с ума сойти.

— Вызвали, — староста отводит взгляд, словно устыдившись. — Просто поздно. Но мы делали все возможное…

— Не хотели платить лекарю и надеялись, что справитесь сами? — жестко перебивает Кейтаро. Староста возмущенно оборачивается к нему, хватает ртом воздух.

— У нас все было под контролем! Деревня выжила. Болезнь была не такой уж…

— Значит, я прав, — вздыхает Кейтаро. Он останавливается возле последнего дома и оборачивается к старосте. Ни в его взгляде, ни в тоне нет сожаления или понимания. — Тебе проще позволить умирать людям, чтобы не тратить деньги на лекарей. И так же просто принести девушку в жертву, чтобы не вызывать коновала или дознавателя. Ведь насчет скота ты тоже соврал? Его осматривал кто-то из местных, а не независимый работник. И именно он не нашел никаких следов отравления?

— Да как вы… я не… — у старосты испуганно округляются глаза. Он переводит оторопелый взгляд на меня, затем снова на Кейтаро. Но юный господин только качает головой: