Онлайн книга «Крапива. Мертвые земли»
|
– И меня та же участьждет. Этого ты боялась. И я вместе с тобою… И ведь сделалось! И Крапива села в седло к незнакомцу да отправилась в неведомые края. – Матушка… – Не все сказала. – Дола потупилась. – Тот, кто увел меня… Он выглядел как твой шлях. Оборвалось и умерло что-то внутри Крапивы. Заново зазвучали в голове песни Мертвых земель, что пел ей доверчивый нежный Шатай, но тоскливо звучала каждая из них. А Дола продолжала: – Был он самым высоким среди них. Светловолосым и худым. И глаза… Я глядела в них и все не могла поверить. Не должно быть у чудища таких глаз – синих, как озерцо лесное. – Нет. Шатай добрый… И он молод, и… – Крапива уцепилась за последнюю надежду: – У него серые глаза! Он никак не мог… – Не мог, – согласилась Дола. – Онне мог. Это сделал кто-то другой. И видно, не только я ему приглянулась. – Ты, верно, ошиблась… – Я много раз ошибалась, доченька. Больше, чем следовало бы. Но его лицо… я не забуду никогда. Жестоки шутки твои, Рожаница! В целой огромной степи из множества шляховских племен привела ты к травознайке того единственного, кому не стать Крапиве мужем. А быть может, потому и привела? Не придумали люди тех слов, которыми могли бы обменяться женщины, а сказывать, сколько пролилось слез, не дело. Лишь много позднее, утерев нос, Крапива воровато оглянулась на занавеску, за которой метался Деян, и спросила: – А батюшка что же? Неужто не знает? Усталое лицо Долы озарила улыбка, и словно теплым дождем смыло с него прожитые в тревоге годы. – Кому знать, как не ему. Он от меня с того дня, как возвратилась, не отходил. А когда люди начали пальцем указывать, посватался. – И чужое дите растил? Дола поглядела через плечо дочери. Деян подкрался тихонько. Всегда-то он был тих и молчалив, предпочитая дела словам. Он осторожно отодвинул занавеску и подошел к ним. Поцеловал в темя сперва одну. Опосля вторую. – Чужого не растил, – сказал он. – Только свое. * * * Стыдно сказать, но о Шатае Крапива за тревогами успела позабыть. Лишь много позже, когда дневное светило уже тронуло рыжиной избяные крыши, она вышла из дому за водой. И охнула: шлях сидел у калитки, смежив веки. Сидел и ждал. Ее ждал… Она подошла неслышно. Хотела коснуться его плеча, но отчего-то медлила. – Шатай… Шлях и не вздрогнул. Это со стороны может почудиться, будто сын Мертвых земель задремал али отвлекся,на деле же он денно и нощно бдит, не подкрадется ли дикий зверь али еще какой враг. – Аэрдын. – Ты тут? Шатай тоскливо улыбнулся: – А гдэ мнэ эще быть? – А чего… сидишь? Он мотнул головой куда-то в сторону и спокойно пояснил: – Чтобы этот… нэ вэрнулся. – Прости глупую… Матушка захворала, у меня из головы все и… Он приложил палец к губам: – Тишэ. Сядь. Крапива поставила наземь ведро и подчинилась. – Закрой глаза. Слышишь? Соседская корова недовольно подавала голос из хлева, в отяжелевших ветвях яблонь шептал ветер; травы, одной аэрдын слышимые, негромко пели на разные голоса. – Что? – спросила Крапива. – Раньшэ я думал, что нэ слышу стэпь, оттого что нэдостоин. Тэпэрь я думаю, что нэ слышу, оттого что она пэрэстала плакать. Мэчи большэ нэ звэнят, – благоговейно шепнул шлях. Каким юным и спокойным он показался вдруг Крапиве! Каким добрым и… одиноким. Как сказать ему, едва отдышавшемуся с дороги, что весь путь он проделал зря? Что предал племя и бросил тех, кто его вырастил, отдал ради блага аэрдын все, что имел, а она не в силах просто сдержать обещание? Во рту у девки пересохло. Она вдруг бросилась ему на грудь и горько заплакала. |