Онлайн книга «Крапива. Мертвые земли»
|
Крови и железа, войны и огня – ничего мужчины не страшатся так, как женских слез. И, дабы остановить их, готовы сотворить что угодно. Шатай слез аэрдын не останавливал, потому что не боялся их. Он лишь гладил вздрагивающие плечи да изредка едва чутно касался губами ее мягких волос. Когда же слезы иссякли, Крапива подняла к нему опухшее раскрасневшееся лицо. – Никому и никогда я не верила так, как тебе, – сказала она. – Тебе доверила свою жизнь и жизни родных. Мы все спаслись только благодаря тебе, и да вырвет Рожаница мне язык, коли вру, нет того, кто стал бы мне мужем лучшим, чем ты. Брови его сдвинулись к переносице, лоб перечеркнула морщина. Не к добру вела аэрдын, и шлях чуял то так же, как чуял, что земля под ним разверзлась. – Тогда отчэго ты плачэшь? – спросил он едва слышно. – Оттого что я лгунья. Я взяла все, что ты дал мне, а теперь… Теперь я не могу заплатить так, как обещала. Не земля – бездонная яма зияла под ним. И шлях ухнул в нее, не проронив ни звука. Она прижалась к нему так крепко, как только могла. Так, словно чаяла помешать шляху возненавидеть предавшую его женщину. – Клянусь, я не знала раньше… Я не знала… – О чемты нэ знала, аэрдын? Она рассказала. Хотела бы рассказать сухо и коротко, дабы не бередить душу ни себе, ни… брату. Но не сумела и снова содрогнулась в бесслезных рыданиях. А Шатай сидел ни жив ни мертв и, кажется, забыл, как дышать. Наконец он разомкнул ставшие сухими губы: – Шлях нэ взял бы жэнщину против воли… Шлях нэ увэл бы эе как рабыню… – Она сказала, тот… он не был похож на шляха. Он был похож на тебя. – Твоя мать ошиблась. Забыла за годы, испугалась чужака. Это нэ можэт быть правдой. – Шатай закончил почти жалобно: – Рожаница нэ можэт быть так жэстока. Крапива ухватилась за его слова: – Прошло немало лет… Она и впрямь могла забыть. Мы найдем Слышащего и спросим у него. Мы отправимся к степной ведьме… Передадим Власа Посаднику и сразу отправимся в путь… Я сдержу слово, Шатай! Я хочу его сдержать! Она так и осталась сидеть, лихорадочно цепляясь за призрак несбыточного счастья. А шлях медленно поднялся на ноги. На аэрдын он старался не глядеть. – Только поэтому? – Что? – Тэбя удэрживает лишь данное обещаниэ? – Я… И что сказать? Вновь соврать или признать то, что оба они и так уже поняли, но отчего-то не произносили вслух? Но Шатай требовал ответа: – Эсли бы нэ данноэ мнэ слово, ты выбрала бы эго? – Нет! Девичьи щеки вспыхнули головешками. – Влас обидел меня! Он ужасный, наглый, приставучий, невыносимый! – зачастила она. – Я ненавижу его и ни за что не выберу! – Тогда дай мнэ слово. Крапива осеклась, и Шатай холодно пояснил: – Ты забрала одно обэщание, так дай вмэсто нэго другоэ. Эсли ты нэ выбираэшь мэня, так нэ выбирай и эго тожэ. Нэ уэзжай с ним, когда он позовет. – Он не… – Он позовет, – фыркнул Шатай, – уж повэрь мнэ. И когда он сдэлаэт это, скажи нэт. Прогони срэдинного княжича. Тогда я повэрю, что ты и правда нэ хотэла мнэ лгать. * * * Словно и не бывало времени, проведенного в Мертвых землях. Того больше, Крапива как заново с семьей знакомилась. До чего же радостно, провожая в поле, обнять отца, а младших братьев подхватить на руки да закружить! Сколь много потеряла аэрдын из-за проклятья – и сколь много обрела благодаря дару! Мать быстро встала на ноги и тоже рада-радешенька хлопотать по хозяйству. В поле лекарка ей покамест трудиться запретила, но поди удержи бабу, чтобы не хвалилась соседке дочерью, спасшей Тяпенки! |