Онлайн книга «Крапива. Мертвые земли»
|
– Не будет нам жизни… У тебя княжество… Нельзя тебе. – Было бы за что держаться! – Ты княжич. Тебе выбирать не суждено. Влас напрягся всем телом. Костяшки пальцев, сбитые после драки, побелели, зубы скрипнули. – Скажи, что я не мил тебе. – Не скажу, – тяжко вздохнула Крапива, – ведь врать не обучена. – Тогда уезжай со мной вместе. – Нет. Влас рыкнул: – Свернуть бы тебе башку, как куренку! Дай жить или убей, прекрати пытать меня, ведьма! Будь по-твоему. Я уеду один, ясно? Не увидишь меня боле никогда! Лица не вспомнишь, но это… – Влас втянул кожу на ее шее губами, оставляя алый след. – Этого не забудешь… Что ты сделала со мной? Чем опоила? Он до боли стиснул ее в объятиях, и до чего же сладкой была эта боль! – Твои зелья… В них дело? Ты не только лечила, но и лишала меня рассудка? По капле, день за днем? Что ответить ему? Не поверит же, что ни скажи. А скажи правду, нипочем не отпустит. А и хочется ли, чтоб отпускал? – Я ничего не делала с тобой, княжич. Ни в степи, ни при первой встрече, в поле. – Врешь! – Лезвие задрожало, словно Влас пытался пронзить им нежную кожу, а неведомая сила мешала. – Не могу… Не могу выбросить тебя из головы! Засыпая, тебя вижу, просыпаюсь – о тебе одной мысли… Я убью тебя и освобожусь, ведь так? Лихорадочная надежда сквозила в его словах. Надеждаи с нею вместе обреченность. Потому что на деле княжич не хуже Крапивы знал, что если кто и поил его любовным отваром, то была сама Рожаница. И если Крапивы не станет, то следом за нею в Тень отправится и сам Влас. – Будь проклят тот день! Будь проклят он и Свея, пригласившая меня в деревню! Будьте вы все… Он не откинул ножа, силясь сохранить видимость власти, но уже понимал, что давно проиграл. Ладонь опустилась вдоль хребта девки, замерла меж лопаток и надавила. Крапива охнула, распластавшись на столе. И не оттого охнула, что страх охватил ее, нет! В любой миг она могла призвать свою магию и сделать с Власом то, что сделала, когда он пытался взять ее против воли. Но цепкие пальцы опустились на пояс… И она медлила. – Околдуй ты меня, – прохрипел Влас, – было бы легче. Поползла вверх, оглаживая ноги, понёва, легла на бедра ладонь, горячая как уголь. Влас хотел убить травознайку за то безумие, что охватывало его с нею рядом. Но одного княжич не ведал – что сама Крапива тоже как опоенная. Она подалась назад: ближе, теснее, снова ощутить раскаленное желанием тело… Княжич взвыл. Улетел в сторону нож, посыпалась на пол белая крупка муки, задрожало тесто. Он закрыл ей рот ладонью, а она впилась зубами, но лишь сильнее распалила костер. Она бесстыдно закричала, а он пил эти крики, как пряное вино. Он подхватил ее, усадил перед собой и устроился меж обнаженных бедер. Соединенные самым древним колдовством, они замерли. Влас едва слышно взмолился: – Скажи, что ты моя. Только моя. Скажи, Крапива… Она закусила губу, и княжич не удержался, припал к ее рту. Когда же отстранился, Крапива оплела руками его шею и снова поцеловала. Она так и не сказала ему… Увлеченные друг другом, они едва расслышали не то всхлип, не то стон. Шатай недвижимо стоял в дверях. В одной руке он держал измазанные кровью птичьи тушки, в другой охотничий лук. Дети степей кого угодно одолеют в меткости. А уж с пяти шагов не попасть – это извернуться надо. Но шлях и не подумал натянуть тетиву. Он швырнул на пол оружие, а к нему окровавленные тела так, словно только что вырвал из груди бьющееся сердце, и вышел. |