Онлайн книга «Крапива. Мертвые земли»
|
Дядька с отцом кивнули один другому. Видно, выбрали, кто станет говорить, и Дубрава подошел к княжичу, положил на его плечо тяжелую мозолистую длань. – Нет, – сказал он. – Не отстоим. – Дядька… Без радости Несмеяныч говорил те слова: – Змей силен. Давно уже был силен, еще тогда, как мы с Туром надеялись заключить со шляхами мир. Но тогда его разбить еще было можно, теперь же… Мертвые земли покорились ему. И коли он решил, что эта деревня – его, быть и ей мертвой. Мы заберем с собой всех, кто пожелает. Примем в столице и дадим кров. Но драться мы не станем. Влас ушам не поверил: – И отдадим Змею нашу землю?! На умерщвление и поругание?! Тур вздохнул: – Выходит, что так. Нас тут три дюжины, а сколько воинов у врага? Хороший Посадник не отправит людей на гибель. Мой долг – защищать, а не сражаться. – А если люди сами захотят выступить? Ладонь Дубравы сжала плечо княжича. – Не захотят. Люди хотят мира. Пол под ногами Власа будто бы разверзся. – Тогда… предложи Змею мир! Ты Посадник, тебе и слово! – Змею мир не нужен. Уж поверь. – Тогда… – Хватит! – Вот когда Тур напомнил, что не добрым нравом и справедливостью заслужил свое место. Карать он тоже умел. – Ты мне сын послушный! Ну так слушай приказ: мы покинем деревню, и с нами вместе пойдут все, кто пожелает выжить. А ты поведешь их! Влас рыкнул: – Поведу тех, кто бежит от битвы? Бросает свою землю на растерзание? Дудки! – Ты пока не Посадник, а лишь сын мой! И выполнишь приказ или… – Или что? – Или останешься здесь один супротив шляхов. С голой задницей! – Зато не трус. Тур сощурился: – Подумай, мальчик. Хорошо подумай. Ты княжич, твое дело в тереме сидеть да баб лапать, а никак не в битве кровь проливать! – Нет! – Тогда лишишься разом всего! Ни тебе имени, ни княжества, ни терема! – Грозишь меня наследства лишить? Так вот, батюшка, не выйдет. Я и самего не приму! – Все, кто останется здесь, погибнут! Княжич сбросил ладонь Несмеяныча с плеча. Он стиснул зубы, глубоко вдохнул и сказал: – Значит, я погибну с ними вместе. * * * По рождению Шатай был дикарем. Вырос в жестоком племени, сражался и убивал, и многие в Тяпенках запомнили его не как спасителя деревни, а как того, кто с Иссохшим Дубом вместе резал невинных. Но Крапива знала и иного Шатая: поющего нежные песни, гребнем расчесывающего ей волосы, робкого и заботливого. Того, кто понял ее беду и не затаил обиду, даже лишившись желаемого. Того, на чьей груди и расплакаться не стыдно. Оттого не ждала от него беды. Зря, наверное… Он вел ее на задний двор. Крапива и слепой бы не упала на знакомых тропинках, но шлях все равно завязал ей глаза платком. – Вот еще, – бормотала она недовольно. – О чем думаешь, глупый? К битве готовиться надобно, а ты что? – А я, можэт, и готовлюсь, – таинственно отвечал Шатай. – Нэ дам тэбя в обиду. Вэришь, аэрдын? Крапива вздохнула. Верить-то она верила, да вот к добру ли? Забегавшись со всеми вместе, она и не заметила, как взопрела. Дождь не оканчивался, стоял сырой пеленой в воздухе, потому делалось еще жарче. Шатай же поглаживал прохладной ладонью спину, и девка не противилась. Ну как в последний раз касается ее Шатай? Что Влас боле к ней не подступится, Крапива знала точно и, хоть горьким было это знание, радовалась. Княжич выживет. Вернется в терем да выбросит из головы упрямую травознайку. А там, глядишь, найдет себе ровню да заживет счастливо. Глупая-глупая лекарка! Откуда ж ей знать, что в обозе, что отъезжал от Тяпенок, Власа не было. Хмурый Тур и брат его Несмеяныч, многие из селян, Ласса, мать с отцом и братишки были… Но не княжич. |