Онлайн книга «Крапива. Мертвые земли»
|
Вправе ли Шатай горевать по погибшему? Он, лишивший Стрепета сыновей, похитивший пленников, предназначенных в дар Змею, сражавшийся с ним в Круге, ненавидевший вождя и вместе с тем признававший в нем мало не родного отца? Шлях был не из тех, кто думает горькие думы. Шатай глядел на Бруна, и внутри у него разгорался пламень. Рядом бился княжич. Своего меча он в толчее не отыскал, рубился клинком павшего Стрепета. Он ловко прокрутил меч, отгоняя сразу двух противников, кулаком ударил в лицо третьего, превратив его нос в размазню. – Иди! – крикнул он, без слов поняв намерение приятеля. – Я прикрою! Ревущим месивом обернулись вражьи бойцы! Не люди – бесформенный зверь когтями рвал собственнуюшкуру! Ликующие вопли смешались с криками боли, смех звучал проклятием, а проклятия будоражили нутро… А посреди всего этого махал мечом Брун, и Шатай видел лишь его. Никогда прежде ни Тяпенкам, ни Иссохшему Дубу не доводилось видеть такой сечи. Однако пощады не просили ни старики, опускающие на головы степнякам тяжелые кувалды, ни старухи, камнями закидывающие неприятеля с высоты, ни молодые парни, падающие кровавыми мешками к ногам друзей. Влас пробивался сквозь толпу с Шатаем вместе, отводя клинком когти Хозяйки Тени от того, кого день назад и сам бы не преминул отправить к праотцам. Но в битве иные законы, и он спасал жизнь шляху так же, как шлях спасал его. Когда Брун оказался близко, Шатай набрал воздуха в грудь и что есть мочи закричал: – Хэлгэ! Не родилось еще на свете степняка, что стерпел бы такое обращение. И отчего-то все сразу поняли, для чьих ушей оно предназначалось. Брун повернулся к Шатаю. – Нэ смэй говорить со мной, прэдатэль! – прорычал он. – Пусть мэчи рассудят, кто из нас прэдал свой народ! Они кинулись один на другого, а Влас – к Змею. Мало ли, решит защитить ближника и вместе с ним станет рубиться с Шатаем? – Нэ тронь его! – запротестовал юный шлях. – Я убью его сам! – Конечно, убьешь, – не стал спорить Влас, с трудом уходя из-под удара. – Я его только придержу для тебя. Змей осклабился, но какой бранью угостил за наглость срединного княжича, Шатай уже не слушал. Нынче у него был один враг, а уж после можно взяться и за того, что посмел назваться его отцом и по попущению богов стал отцом аэрдын. Снова удар, и от звона ушам стало больно, в глазах потемнело, но привычное к дракам тело без участия разума скользнуло вперед. Наконец Брун оказался на расстоянии удара, и Шатай замахнулся. Первый же толчок сбил Бруна с ног. – Я побэждал тэбя в плэмэни и нэ проиграю сэйчас! – взревел Шатай. Редко бахвальство доводит до добра, не помогло оно и на этот раз. Пока противник медлил, Брун лягнул его под колено: – Тогда мы оба сидэли у младшэго костра, а тэпэрь я ближник самого Змэя! Согнувшая ногу боль не остановила Шатая. Он отпрыгнул в сторону, клинком встретил атаку: – Лучшэ быть свободным у младшэго костра, чэм рабом у старшэго! – Нэ тэбэ о том судить, приблудыш! Мечи облобызались вновь, и на сей раз Шатай вложил столько обиды в удар, что Брун не выдержал:запястья его напряглись что есть мочи, но рукоять все одно вывернулась. Не успев проводить оружие взглядом, Брун пал на колени. – Ты прав, Шатай, – сказал он. – Я был глуп и напуган. Нэ вэдал, что творю! – Ты жалкий раб, – выплюнул тот. |