Книга Аир. Хозяин болота, страница 61 – Даха Тараторина

– Куды прешь?!

Лысый детина хотел поставить на место нахала, мешающего наслаждаться представлением, но почему-то не стал спорить и сам послушно отошел в сторонку. Было что-то в этом хмуром бледном человеке. Что-то, с чем сталкиваться не хочется ни светлым днем, ни темной ночью.

Аир видел только Иву. Наверное, именно потому не обратил внимания на ту, кому в этот миг не было страшно никакое чудище. Еня проталкивалась через толпу, перекрикивая музыку. Оттолкнула она и Господина топей, первой выскочив в центр двора и остановив танец подруг.

– Нор! – закричала она. – Дядька Нор! Староста!

Зареванная, в испачканном платье, неуклюжая Еня так спешила, что упала посередь дороги, расшибла колени, но и не подумала отряхнуться, так дальше и помчалась. В толпе зашептались:

– Чего девке? Полоумная никак?

– Где староста?!

Нескладеха ошалело озиралась, но все никак не могла найти старика, пока тот сам не отозвался. Недовольный, что его отвлекли от важного дела, староста вышел из-за спин набольших. Эти трое, покуда все были заняты танцем, уже успели приговорить полбутыли браги, так что вдовец изрядно покачивался.

– Чаго тебе, родимая?

Нескладеха затравленно оглянулась, понимая, что вот-вот ее поднимут на смех. Но тут встретилась взглядом с Ивой, медленно выдохнула и вскинула подбородок. Осанка ее стала величественной, а тоненькие косички встопорщились, как жала.

– Тебя, староста, поставили следить за порядком в Клюквинках, верно я говорю?

Нор пригладил бороду и прощально оглянулся на недопитую бутыль. Он-то надеялся хоть сегодня отдохнуть, ан нет! Без старосты ничего решить не могут! Старший сын утешающе побулькал остатками браги: с ней набольшие и без Нора справятся, может не волноваться.

– Что там опять? – прокряхтел вдовец. – Соседка кошку зашибла? Курицу украли?

– И суд рядить тоже тебе надобно, а со справедливым словом никто уже спорить не смеет, так я говорю?

– Ты, дочка, не тяни, – ласково, но твердо поторопил Еню Нор. – Ежели случилось что, выкладывай. А ежели может обождать, не мешай веселью.

Обыкновенно Еня говорила тихо, едва расслышишь. Но тут ее голос зазвенел над головами присутствующих:

– Месяц назад в Клюквинках рядили божий суд. И Брана, кузнеца, признали по нему виновным. Было ли такое, староста?

– Ну, было, – устало вздохнул Нор.

– Случилось так, что после испытания водой кузнец захворал и ты, Нор, дозволил ему остаться в деревне, покуда мать не выходит парня. Верно ли сказываю?

Ох, как надеялся староста, что дело уже забылось! Бабы покудахтали пару седмиц да нашли новую тему для пересудов. Тем более что кузнеца с тех пор никто не видал, а Прина плакалась соседкам, что бедняга при смерти и, не ровен час, отправится за Огненные врата. Однако тихая нескладеха вновь взбаламутила воду.

– Стало мне известно, староста, что кузнец давно жив-здоров! А мать прячет его в избе, чтобы беззаконника не погнали из деревни, как ты положил!

Возмущенный ропот, которого ожидала Еня, получился не слишком оживленным. Все же во дворе было много приезжих, кто знать не знал, в каком деле повинен Бран. А танец да угощение всяко интереснее, чем жалобы какой-то девки.Однако многие выругались. Не потому больше, что кузнецова мать пошла против приказа старосты, а потому, что преступление омрачило еще один праздник.