Онлайн книга «Аир. Хозяин болота»
|
Она укутала печево белым полотенцем и бросилась к дому Брана. – Чего надобно? Навстречу вышла Прина. Говорила она тихо, чтобы не разбудить припозднившегося вчера сына. Ну и пусть солнце уже высоко! Мальчик утомился, может и отдохнуть. Прина окинула нескладеху брезгливым взглядом и не стала ее впускать, сама вышла, тихонько притворив дверь. Со страху Еня позабыла заготовленные слова. Она, конечно, к Брану спешила, ну да Прина даже лучше. Кому, как не бабе, понять ее радость! Дрожащими руками Еня развернула полотенце… – Нагуляла? Вместо того чтобы погладить по волосам невестушку, вынашивающую внука, Прина торопливо накинула на хлеб край полотенца, пока никто не подсмотрел. – Я… – Ну и дура! –отрезала женщина. – Да нет же… Я… Бран… Дите у нас будет! – Не у вас, а у тебя. Откуда бы нам знать, с кем ты миловалась, путанка эдакая! Еня и вымолвить ничего не смогла. Так и разрыдалась, и перечить не стала, когда Прина вытолкала ее со двора. С тех пор кузнеца словно подменили. Он не глядел на нее, не обнимал, когда никто не видит. Когда же она приходила к нему сама, гнал из кузницы. И однажды Еня перестала приходить. Приходить перестала, а забыть не забыла. Раз или два она дожидалась у дома Прины. Всякий уразумеет, кто надоумил Брана, кто напел, что сын не его! Сначала женщина гнала ее тряпками, а в последний раз, смягчившись, вынесла маленькую глиняную бутылочку. – Скинь, дура! С пузом станешь ходить, позора не оберешься! – только и сказала она. Так Еня и осталась. С бутылочкой, стыдом да никому не нужным дитем во чреве. Прина проследила из окна, как девка, опустив голову, бредет в сторону яблоневого сада, и подумала, что Брана надо поскорее женить. Хоть на той тощей девке, с которой он в последние недели тетешкается. Не ровен час, нескладеха пойдет к старосте, а Нор мужик простой, велит жениться и взять дите себе, чье бы оно ни было. А даже если и Браново! Зачем им в роду уродец? Нет, всем будет лучше, если Еня скинет плод… Ее нашла в саду Сала. С кровью между ног, зареванную, с расцарапанными от горя щеками. Еня лепетала что-то про Брана, и Сала не стала тревожить свежие раны. И без того ясно, что сделал с девкой кузнец. Она привела Еню к себе, помогла обмыться и переодеться. А позже возблагодарила богов за то, что, когда Бран и ей предлагал прогуляться, отказала, устрашившись гнева батюшки… Сумела бы Еня со временем простить кузнеца? Возможно. Будь он от нее подальше, не напоминай о пережитом. Поэтому она как никто радела за то, чтобы Брана погнали из Клюквинок. Когда же мать попыталась обмануть старосту, а после и договориться, чтобы сынка простили, нескладеха обнаружила в себе небывалую силу. – Если Ива откажется от своих слов, будет новый истец, – заявила она на празднике Света и Тени. – Бран не только ее обидел. Он и… и мне подол задрал. Ну и пусть соврала! Боги ее осудят, когда придет срок. Зато до тех пор кузнец не станет ходить по деревне гоголем, а чрево перестанет резать болью, которую невозможно забыть! Что натворила, бедняжка поняла, толькокогда Брана провожали до околицы. Кузнец вскинул торбу на плечо, и вдруг почудилось: не он виновен в случившемся! Все Прина, все она! Не береги его эта гадина, не прячь, жили бы они счастливо. Втроем с сыном… И Еня бросилась следом. Догнать, упросить взять с собой, на колени пасть перед ним и руки целовать, если потребуется. Он, он один любил ее! Ласкал и звал красавицей! |