Книга Иные мертвецы, страница 113 – Келли Мединг

Вайят отставил пустую тарелку и бутылку из-под виски на кофейный столик и несколько минут пил воду. Я переключилась на какой-то исторический фильм, в котором ковбой изо всех сил пытался расстегнуть множество пуговиц и лент на маскарадном костюме своей возлюбленной. Он наконец снял эту вычурную штуковину и прикасается к женской коже. Сцена поменялась, и на экране они проснулись утром в объятиях друг друга в постели.

— Знаешь, что я ненавижу в кабельном телевидении? — фыркнула я. — Они вырезали все хорошие моменты. Особенно интимные сцены.

Вайят неопределенно хмыкнул. — Думал, у тебя уже был секс сегодня вечером.

— Да, но это не значит, что мне не нравится смотреть.

— В любом случае, этот фильм отстой.

Я пожала плечами и снова начала переключать каналы.

— Ты хочешь, чтобы я ушел? — спросил Вайят.

— Разве я так сказала?

— Нет.

— Итак? — Трумэн не отозвался. — Если ты уйдешь сейчас в таком состоянии, тебя, вероятно, собьет машина, или ты окажешься на пути голодного гоблина. Я не стану нести ответственность за твою смерть, Трумэн.

— Мы все ответственны за чью-то смерть, — произнес он так тихо, что я это почти пропустила. В каждом его слове звучала скорбь. Он уставился на этикетку на бутылке воды, словно на ней написано что-то важное.

Трудно промолчать, и я изо всех сил сдерживала желание спросить, за чью смерть он несет ответственность. Но так я буду подвергать сомнению его приказы, язвить на него, когда он не слушает, провоцировать его на приступы гнева и даже идти против его желаний. Но я просто не могу преодолеть эту последнюю черту, этот невидимый барьер личной информации, который разделяет наши позиции охотника и куратора.

— Боже, я устал, — говорит он. Три слова, которые относятся не только к физическому истощению. Он устал от жизни в целом, и мне стало грустно. Он выглядит разбитым, готовым лежать на земле, даже если его растопчут. Вайят — наш куратор. Он наш босс, ответственный парень, у которого есть ответы на все вопросы. Он всегда на высоте. И не должен быть таким.

Эш знала бы, что делать и сказать.

Я покосилась на дверь, надеясь, что подруга внезапно появится.Но не тут-то было.

Я подвинулась на середину дивана, прекрасно понимая, что не умею утешать. Я могу выразить жалость, которую большинство людей ненавидит. Если сделаю все неправильно, Вайят чертовски разозлится, и не знаю, как он отреагирует, будучи таким пьяным.

Он согнулся, поджав под себя левую ногу, и из-за этого почти уткнулся коленом в меня. Я слегка сжала его ногу чуть выше коленной чашечки. Когда подняла глаза, чтобы дружелюбно улыбнуться, встретила его пристальный взгляд. В его глазах горело что-то такое, от чего у меня перехватило дыхание и дрогнуло сердце. Я даже не могу сказать, какие эмоции испытывала.

— Я рад, что ты была дома, — сказал он.

Только через минуту я смогла ответить. — Я почти легла спать. Так что ты удачно выбрал время, да? — попыталась пошутить.

— Это того стоило?

Ладно, вот теперь я вообще ничего не понимала. — Что того стоило?

Он указывает на меня бутылкой с водой, затем обводит рукой квартиру. — Ты. Это. Грубое свидание.

Я с трудом сдерживаюсь, чтобы не закатить глаза от его покровительственного тона. — Почему тебя это волнует, Вайят? Ревнуешь? От его молчания у меня внутри поднялось беспокойство. Я убрала руку с его ноги, смущенная тем, что вообще к нему прикоснулась. Вероятно, просто защищает меня, потому что он мой куратор. Когда я болела он сидел у моей кровати и ухаживал за мной во время сильнейшей лихорадки. Конечно, я смогу ухаживать за ним в ответ.