Книга Приятный кошмар, страница 159 – Трейси Вульф

Я заставляю себе оторвать взгляд от Джуда и повернуться к нему. Это самая трудная вещь, которую я когда-либо делала. Потому что я знаю, знаю в глубине моей души, что, когда я повернусь обратно, Джуд уже уйдет.

– Кто такие эти мы? – спрашиваю я, когда мой кузен подходит ближе, хотя уже знаю ответ на этот вопрос.

Он закатывает глаза, но я не обращаю на это внимания, потому что пытаюсь понять, почему он выглядит так странно, хотя я больше не плачу. Неужели это оттого, что я плакала не в душе?

Я моргаю несколько раз, протираю глаза, моргаю еще и еще. Затем снова смотрю на Каспиана.

Но ничего не изменилось. И даже стало отчетливее. Он стал отчетливее.

Отчетливее стали все три его версии.

– Ты в порядке? – спрашиваю я, пытаясь не паниковать.

– Да, со мной все хорошо. – На этот раз тот Каспиан, который стоит в середине – тот, который одет в красное оттенка Школы Колдер и выглядит так, как я ожидаю, – странно смотрит на меня.

– Я не… – Яотрываю взгляд от всех трех его версий и оглядываюсь по сторонам… что оказывается большой ошибкой.

Я и так уже сама не своя после всего, что произошло с Джудом, и от того, что я вижу теперь, мне становится еще более не по себе. Потому что Каспиан не единственный, кого я вижу в трех версиях. Я вижу так всех.

И все.

Я моргаю снова.

Но ничего не меняется.

Я тру глаза изо всех сил.

Опять ничего.

Я моргаю еще раз и, когда это не помогает, начинаю паниковать.

Мое сердце начинает бешено биться.

Я забываю, как дышать.

И моя голова – и все мое тело – кажется, вот-вот взорвутся.

Потому что весь мир вокруг меня не просто растроился, что тоже было бы достаточно скверно. Нет, мир, который я вижу, мир, который простирается передо мной, являет собой прошлое, настоящее и будущее.

В одно и то же время.

Тот Каспиан, что стоит прямо передо мной, разговаривая со мной, это мой восемнадцатилетний кузен, к которому я привыкла и который одет в форменную красную пижаму Школы Колдер. Но Каспиан, стоящий рядом с ним, это маленький мальчик с вечно исцарапанными коленками, вместе с которым я когда-то строила шалаши на деревьях. А Каспиан, стоящий рядом с этим мальчиком, представляет собой сорокалетнего мужчину, у которого, что пугает меня, нет кисти одной руки.

Что. Происходит. Черт. Возьми?

– Клементина? – в голосе Каспиана звучит тревога, но я слишком занята, пытаясь понять, что происходит, и одновременно не давая своему мозгу взорваться.

Охваченная отчаянием, сбитая с толку и очень, очень напуганная, я снова поворачиваюсь к центральной аллее, где некоторые из учителей наконец добрались до психологически травмированных учеников, которые то кружатся вокруг своей оси, то ходят друг вокруг друга. Я ищу глазами Джуда – его было бы нетрудно найти, если учесть, насколько он высок и широкоплеч, но везде царит такой хаос, что мне не удается его отыскать.

Честно говоря, я вообще никого не могу найти. Потому что центральная аллея больше непохожа на саму себя. Во всяком случае, на единственную версию себя.

Потому что на нее льет дождь, над ней дует штормовой ветер, ее тротуары разбиты, и она полна еще более разбитых учеников.

Но, когда я моргаю, она также залита солнцем и полна улыбающихся сверхъестественных существ, гуляющих по тротуарам, обсаженным великолепными цветами. Некоторые из них сменили обличье – тут есть волки, леопарды и даже пара летящих драконов, – но также среди них есть ведьмы в старомодных купальных костюмах и вампиры, неторопливо прогуливающиеся под огромными черными зонтами.