Книга Приятный кошмар, страница 208 – Трейси Вульф

– Ты это серьезно? – спрашивает Иззи. – И откуда ты только берешь свои реплики? Из комедийных ужастиков? – А затем она зевает. На самом делезевает в то время, как опасный придурок, имеющий на нее зуб, прижимает к ее горлу нож.

– Иди ты в жопу! – рычит Жан-Люк и резко прижимает ее затылок к спинке дивана. И одновременно вжимает лезвие ножа еще глубже в ее горло, так что из пореза начинает обильно течь кровь.

– Не причиняй ей вреда! – кричу я, вытянув вперед руки ладонями вперед, чтобы показать, что я не представляю угрозы.

– Не тебе говорить, что мне делать, Клементина, – произносит он нараспев, от чего по спине у меня пробегают мурашки. Потому что внезапно он начал говорить так, будто он не совсем вменяем.

– Отлично. Тогда я скажу тебе, что делать, – говорит Иззи, и голос ее звучит скучающе и монотонно. – Отпусти меня, не то пожалеешь. – Но затем ее взгляд встречается с моим, и я вижу в нем озорство, которого не понимаю. Во всяком случае, пока она не продолжает: – Это же моя реплика, не так ли? Или мне надо умолять большого злого мужика не причинять мне вреда? – Она произносит эти последние слова тонким детским голоском и даже хлопает ресницами для пущего эффекта. – Пожалуйста, пожалуйста, я так боюсь.

Джуд бросает на меня недоуменный взгляд.

Остальные, подбежав к нам, останавливаются в нескольких футах за Жан-Люком, понимая, что лучше не подходить ближе.

– Заткнись! – рычит Жан-Люк, и лицо его искажено яростью, когда он переводит взгляд на Жан-Жака. – Ты проверил? Это тот гобелен?

Жан-Жак кивает.

– Да, это он.

– Отлично. Тогда унеси его отсюда. – Он еще крепче сжимает нож, и внезапно кровь по горлу Иззи начинает течь еще обильнее.

Меня пронзает тревога, и это еще до того, как он продолжает:

– Сейчас я разберусь с этим и сразу же последую за тобой…

И тут Иззи переходит в нападение.

Она поднимает руку, хватает большой палец руки Жан-Люка, держащей нож, и резко отгибает его, пока не слышится хруст.

Вопль Жан-Люка пронзителен и похож на тонкий крик ребенка, когда он отшатывается и сразу же роняет нож. Иззи подхватывает клинок на лету, поворачивает его в руке и вонзает прямо в середину груди Жан-Люка.

И поворачивает его – несколько раз – прежде, чем выдернуть.

Жан-Люк умирает еще до того, как падает на пол.

Иззи даже не дает себе труда сделать шаг в сторону, а только пинает его разок, пока он падает, затем подносит нож ко рту и облизывает клинок от рукояти до острия.

Закончив слизывать с него кровь, она поднимает взгляд и видит, что мы все смотрим на нее, округлив глаза и разинув рты. Но она только пожимает плечами и замечает:

– Что тут не так? Ведь вы все перекусили.

Я понятия не имею, что мне полагается сказать на это. И думаю, остальные тоже.

Кроме Реми, который выходит вперед и осторожно прикладывает пальцы к горлу Иззи.

– Этот порез не выглядит таким уж опасным, но нам, пожалуй, стоило бы все-таки перевязать его.

– О, я тебя умоляю. – Она закатывает глаза. – Мне доставалось и похуже от моего доброго старого папочки, когда он бывал мною недоволен.

Больше она ничего не говорит, но, если учесть, что она только что убила человека и не испытывает по этому поводу никаких эмоций, можно сделать вывод, что прежняя ее жизнь была ох какой несладкой.

Джуд поворачивается к Жан-Жаку, который стоит, потрясенно уставившись на тело Жан-Люка, и выдергивает гобелен из его рук.