Книга Приятный кошмар, страница 36 – Трейси Вульф

– Сегодня я буду пребывать в самом лучшем, самом позитивном своем настроении. И на сегодня это все! – бодро восклицает миз Агилар, сидя за своим собственным столом в углу класса и качая головой. – Надеюсь, вы почувствовали себя в приподнятом расположении духа, прочитав и разобрав эти великолепные стихи!

Никто не отвечает ей, когда мы все вскакиваем с наших мест, как чертики из табакерки и начинаем засовывать наши вещи в рюкзаки.

– Я возьму это, – говорит Джуд, протянув руку к записям на моем столе.

Я киваю, но делаю это молча, потому что, если заговорю, в моем голосе зазвучат слезы от давящего меня горя. Вместо того чтобы что-то сказать, я застегиваю молнию на своем рюкзаке и чуть ли не бегу к двери.

И торопливо выхожу в теперь уже запруженный народом коридор, отчаянно желая как можно дальше убраться и от Джуда, и от Реми. Мой мозг перегружен, и мне кажется, что я вот-вот развалюсь на части.

Я обхожу чем-то разозленного ведьмака, явно ведущего себя вызывающе, и прохожу между двумя перевертышами-драконами, которые однозначно здорово обдолбаны. Я начинаю было гадать, чего они нанюхались и как им удалось добыть на островеэту дурь, когда кто-то позади меня зовет меня по имени.

Я инстинктивно поворачиваюсь и вижу Реми, бегущего ко мне трусцой, и, судя по его пристальному напряженному взгляду, он больше не позволит мне игнорировать его. Он высок – он даже выше Джуда, – и как из-за его роста, так и из-за того, что он бежит прямиком ко мне, мы явно начинаем привлекать к себе внимание.

Это не то место и не то время, которое я бы выбрала для выяснения отношений с ним, но если это то, чего он хочет, то так тому и быть.

Мои колени дрожат, потому что я голодна – батончик мюсли, которым я позавтракала, был съеден давным-давно, – а вовсе не потому, что я хоть сколько-нибудь нервничаю.

Вот только Реми явно не хочет выяснения отношений. Потому что он останавливается передо мной с этой своей грустной улыбкой и тихо говорит:

– Мне жаль, что так получилось.

– Чего именно тебе жаль? – вопрошаю я намного более воинственно, чем того требуют его слова или его тон.

Он качает головой, и по взгляду, который он устремляет на меня, видно, что он знает, что я лгу.

– Я могу доделать это задание своими силами. – Его тягучий новоорлеанский акцент смягчает его слова – и то, что он имеет в виду.

– Ты можешь делать, что хочешь, – отвечаю я, пожав плечами. – Мне нет до этого никакого дела.

Вообще-то, мне есть до этого дело, мне это важно, и еще как, но сейчас не время – и однозначно не место – все это обсуждать.

У Реми делается такой вид, будто он не прочь разоблачить мой блеф, но вместо этого он просто качает головой.

– С тобой все будет в порядке.

Я холодно смотрю на него.

– Ты не можешь этого знать. – И тут впервые после того, как он явился на урок английского языка и литературы, в его глазах зажигается лукавый огонек.

– Мне известно много такого, чего, по мнению других, я знать не могу.

– За исключением тех случаев, когда тебе это не известно, – огрызаюсь я. И, хотя я не произношу ее имя, внезапно, образ Каролины возникает между нами так ясно, будто она и впрямь находится здесь.

Свет гаснет в его глазах, и его красивое лицо темнеет. Я напрягаюсь, готовясь к тому, что сейчас набросится на меня – я это вполне заслужила, учитывая то, что я только что ему сказала, но уже в следующее мгновение понимаю, что эта тьма направлена вовсе не на меня, а внутрь него самого, что это торнадо из горя и ярости, который сокрушаетего изнутри.