Книга Шарм, страница 154 – Трейси Вульф

Мне не терпится увидеть, что на ней надето…

Грейс выходит из-за ширмы, и я застываю. Я смутно осознаю, что собирался запустить руку в волосы и теперь она повисла в воздухе. Я опущу ее, когда смогу перевести дыхание.

Я моргаю. Снова и снова.

Вот это да.

Грейс упирает руку в бок и спрашивает:

– Ты хоть слушаешь меня, Хадсон?

Ответом на этот вопрос было бы «нет». Я понятия не имел, что она вообще что-то говорит, о чем я благоразумно умалчиваю. Я засовываю руки в карманы и откидываюсь назад. В самом деле, как я могу понимать слова, когда Грейс стоит передо мной, одетая в самое маленькое платье в истории?

Я сглатываю, глядя на две тонкие-претонкие бретельки, идущие к блестящим шелковым цветам, нашитым на верхние края ее красного платья. Платья, которое едва прикрывает ее пышную грудь, обтягивает все великолепные изгибы ее тела и заканчивается на два дюйманиже ее ягодиц.

– Хадсон! – кричит Грейс, и я с трудом поднимаю глаза на ее лицо, и мои щеки заливает краска, когда я наконец замечаю ее смятение. Она стонет: – Я не могу выйти на сцену вот в этом.

– Ты выглядишь потрясающе, – говорю я, потому что так и есть.

К ней подбегает женщина с несколькимикарандашами за ушами и папкой-планшетом в руках, и вопит:

– Твой выход!

Глаза Грейс округляются, ее нижняя губа дрожит, и я понимаю, что не могу позволить ей выйти на сцену в этом платье. Ведь она чувствует себя в нем неловко.

Мне в голову приходит только один выход. Я поворачиваюсь к Оребону и говорю:

– Если вы, ребята, не против, у меня есть идея, но она предполагает сольное выступление, чтобы разогреть толпу.

Я смотрю ему в глаза, мысленно умоляя его позволить мне сделать это ради Грейс, пока он не кивает мне.

И я беру гитару, которую я уже настроил, и направляюсь на сцену. Один. Я готов умереть от смущения, если таким образом я спасу от него Грейс.

Мое сердце колотится, к горлу подкатывает тошнота, но я все равно перекидываю лямку гитары через плечо и подхожу к микрофону.

Я кладу правую руку на струны и готовлюсь взять аккорд G.

Потому что, хотя я и не планировал этого делать, теперь, когда я стою здесь, я точно знаю, какую песню я хочу спеть.

Любимую песню Грейс.

– Грейс –

– Э-э, привет. – Голос Хадсона звучит неуверенно, когда он говорит в микрофон. Он слегка кашляет в сторону, затем продолжает: – Меня зовут Хадсон, и я вхожу в великолепную группу трубадуров «Горизонты».

Я и забыла, что нам сообщили эту информацию. Кажется, это было несколько дней назад. Но Хадсон, как всегда, обращает внимание на каждую деталь.

Кауамхи сдвигается с места и идет за ним, но Оребон кладет ладонь на ее локоть и качает головой, шепча:

– Мы никогда не пытаемся отвлечь внимание от выступления другого артиста.

Они молча переглядываются, затем она пятится, и мы все поворачиваемся, чтобы посмотреть, что будет делать Хадсон.

Он берет пару аккордов, поправляет один из колков и прочищает горло.

– У нас за сценой случился небольшой прокол с костюмом – и я не мог допустить, чтобы моя девушка вышла на сцену, пока не будет уверена, что выглядит на все сто. – Он небрежно усмехается и пожимает плечами, будто говоря: «Ну что тут можно поделать». – Так что я надеюсь, что вы не против дать ей еще время, пока я выступлю перед вами первым.

Он смотрит туда, где стоим мы, и подмигивает мне. Публика испускает вздох, и я понимаю, что они чувствуют. Он уже сделал так, что они готовы на все, чего бы он ни попросил.