Книга Шарм, страница 168 – Трейси Вульф

– Да, верно, – соглашается она, продолжая гладить платье. И, отодвинув Дымку, бросается ко мне и обнимает меня изо всех сил. Сейчас я могу думать только об одном – о том, что, если она пошевелится, ее полотенце – ее тонкое куцее полотенце, которое отделяет ее тело от моего, – упадет на пол.

Я бы погрешил против истины, если бы сказал, что какая-то часть меня не хочет, чтобы это случилось.

– Боже, Хадсон, я так тебе благодарна! – восклицает она. – Я в восторге от него, в диком восторге!

– Я рад, – отвечаю я, неуклюже пытаясь обнять ее таким образом, чтобы не свалить полотенце.

Но тут она, видимо, вспоминает, что на ней надето, поскольку, как только моя рука касается верхней – неприкрытой – части ее спины, она отшатывается, резко втянув в себя воздух.

– Почему ты не сказал мне,что я завернута в полотенце? – верещит она.

– Ты же только что вышла из душа, – говорю я, подняв бровь. – Я думал, ты это знаешь.

– Я забыла! Разве не ясно? – Она не ждет моего ответа, а просто хватает платье, ныряет обратно в ванную и захлопывает дверь. – Поверить не могу, что ты ничего мне не сказал! – кричит она из-за двери.

– Если я вампир, это еще не значит, что я неживой, – кричу я в ответ.

Она разражается смехом, затем к ее смеху присоединяюсь и я. Что хорошо, потому что это помогает мне убедить себя, что я уже полностью пришел в себя после ее объятий… до тех пор, пока Грейс не открывает дверь ванной и не входит в комнату, одетая в свое красное платье.

И тут я понимаю, что, как бы я ни пытался, мне никогда не отделаться от тех чувств, которые вызывает во мне эта девушка.

– Хадсон –

Дымка совершенно не обращает внимания на напряжение, вдруг возникшее между мной и Грейс. Она смотрит на Грейс и начинает тащить ее к двери.

– Подожди, Дымка! Мне еще надо обуться!

Тень нетерпеливо вопит, но Грейс только смеется. Я чувствую стеснение в груди, видя, что они начинают ладить.

– Еще минутка, не больше, я тебе обещаю.

Она держит свое слово, и через минуту мы уже выходим из номера, хотя Грейс всеми силами старается не прикасаться ко мне – и даже не смотреть на меня.

Когда мы доходим до конца гостиничного коридора, солнце только-только начинает садиться, и за всю мою гребаную жизнь я никогда еще так не радовался его заходу. Я не осознавал, насколько мое тело нуждается в темноте, пока ему не пришлось два с лишним месяца обходиться без нее.

Хотя, возможно, я жажду вовсе не темноты, а крови Грейс.

Мне было невыносимо удерживать себя от того, чтобы пить ее каждый день. Не потому, что я умираю от голода, а потому, что я отчаянно хочу снова отведать ее. Ощутить на своем языке ее горячую пряную кровь.

– Хадсон, посмотри! – шепчет она, глядя на небо. – Разве оно не прекрасно?

– Да, прекрасно, – соглашаюсь я.

Она бросает взгляд на меня, и ее дыхание пресекается. Но голос ее звучит как ни в чем не бывало, когда она замечает:

– Да ты ведь даже не смотришь на небо.

Мне хочется сказать ей, что я смотрю на нечто еще более прекрасное, но эта ремарка прозвучала бы старомодно, так я не произношу ее. Должен же я сохранить хотя бы какие-то остатки гордости.

– Небо как небо. Я видел его и прежде, – отвечаю я вместо этого.

– Какой же ты неромантичный. – Она закатывает глаза и кладет руку на перила лестницы: – Пойдем посмотрим на это захватывающее сборище.