Книга Шарм, страница 228 – Трейси Вульф

– Он занимает пост мэра двести лет, и никто никогда не побеждал его на выборах?

– Выборы никогда не проводились. Каждые пять лет или около того – во всяком случае, на моей памяти – он опрашивает жителей, выясняя, не желает ли кто-нибудь занять пост мэра вместо него. Он неплохо выполняет свою работу, так что никто никогда не выражал желания выдвинуть свою кандидатуру, насколько мне известно. Вот и получается, что он просто сохраняет свой пост.

– Ничего себе. – Я качаю головой, пытаясь понять, как это работает.

– Вот именно. – Она смеется: – Сегодня ты провела здесь весь день, так что иди, найди Хадсона, и займитесь чем-нибудь приятным. – Она многозначительно шевелит бровями, чтобы удостовериться, что я правильно ее поняла.

Ну нет. Я не стану говорить о Хадсоне и моей половой жизни – или ее отсутствии – с моей нанимательницей.

– Сегодня мы не планируем заниматься тем, что вы имеете в виду, – говорю я, взяв мою сумочку из-под прилавка, куда положила ее, когда утром пришла на работу.

– Почему не планируете? – спрашивает она, всплеснув руками. – Вы оба молодые, красивые и гибкие. Когда же для этого, по-вашему, будет более подходящее время?

Гибкие? Она действительно только что сказала, что мы гибкие? Что же, по ее мнению, мы с Хадсоном вытворяем в гостинице с ее тонкими стенами? Впрочем, я не хочу знать, о чем именно она думает. И для чего нам, по ее мнению, требуется гибкость.

– Мне надо идти, – говорю я и иду к двери, вопреки всему надеясь, что она поймет намек и оставит эту тему. – До завтра.

Но вместо этого она поднимает большой палец и изрекает:

– Вот это по-нашему, Грейс!

Теперь я уже не иду, а бегу к двери. И пытаюсь не думать о том, что произойдет, когда я доберусь до Хадсона и моей комнаты.

– Хадсон –

У меня ужасно болит голова.

Обычно вампиры не подвержены физическим недугам – это неотъемлемая часть нашего бессмертия, – но с тех пор, как мы очутились в Норомаре с этим его чертовым незаходящим солнцем, для меня все изменилось.

Мне это, само собой, не нравится. Даже Дымке это явно не нравится – десять минут назад она выпрыгнула из окна, чтобы нарвать цветов и поиграть с детьми на площади, лишь бы не торчать со мной здесь, в темноте.

Придя домой из библиотеки, я принял душ, но это не помогло, как и попытка вздремнуть в ожидании того момента, когда Грейс вернется с работы.

Она отправила записку Ниязу, сообщив, что сегодня ей придется работать допоздна. Но она не уточнила, до какого часа, вот я и лежу здесь, в темноте – спасибо плотным шторам, – желая, чтобы головная боль прошла до того, как она вернется домой.

Но пока что эта головная боль становится только хуже.

И неудивительно. Здесь, в Мире Теней, ничто не происходит так, как должно происходить. Это относится и к моим отношениям с Грейс.

С той минуты, когда мы покинули мою берлогу, ситуация начала меняться, и мне казалось, что она движется в том направлении, в каком я хочу, но после обеда в доме мэра мне пришлось принять тот факт, что для Грейс я всего лишь запасной аэродром. А я больше не хочу быть ничьим запасным аэродромом.

Даже если девушка при этом говорит, что хочет залезть на меня, как на дерево – надо признаться, мне было очень тяжело не воспользоваться этим предложением.