Книга Испытание, страница 179 – Трейси Вульф

Но тут я вижу, что камень двигается – глаза дамы и ее кавалера открываются, плечи расправляются, и они оба превращаются в людей.

– Я выгляжу так же, когда меняю обличье и превращаюсь в горгулью? – спрашиваю я Хадсона, когда рожки дамы медленно втягиваются в голову, после чего на ее длинных темно-русых волосах остаются две выпуклости.

Я тайком провожу рукой по собственным волосам, чтобы удостовериться, что они не топорщатся – насколько это возможно, когда у тебя тысяча кудряшек и ты провела день в сырой темнице, не имея средств ухода за волосами.

Хадсон смеется и, взяв меня за руку, сплетает свои пальцы с моими.

– Меняя обличье, ты остаешься прекрасной, – говорит он с лукавой усмешкой, которую я так люблю. – А твои рожки – это почти чтомоя самая любимая часть тебя.

Решив, что с вопросом о том, какая часть меня у него самая любимая, лучше подождать, пока мы не останемся наедине, я опять поворачиваюсь к Честейну, когда тот говорит:

– Ваше величество, я имею честь представить вам тех, кто будет прислуживать вам.

Я слушаю внимательно и потому улавливаю в его тоне насмешливые нотки, однако решаю не заострять на этом внимания, потому что знакомство с теми, кто будет прислуживать мне, важнее, чем пенять ему на его грубость. Мужчина кланяется,женщина приседает в реверансе.

– Я Грейс, – говорю я им и, сделав шаг вперед, протягиваю руку женщине в простом льняном платье белого цвета. – А это Хадсон, моя пара.

На миг на лице Хадсона отражается удивление – как будто он не ожидал, что я представлю его как свою пару, и я бросаю на него взгляд, ясно говорящий: в этом деле мы вместе.Ведь это он втянул меня в эту историю, настояв на том, чтобы я была королевой горгулий со своим местом в Круге. Так что теперь ему не отвертеться.

– Я рада с вами познакомиться, – говорит женщина с сильным ирландским акцентом. – Я Шивон.

– А я Колин, ее пара, – добавляет темноволосый мужчина, стоящий рядом с ней – также с ирландским акцентом.

Я улыбаюсь и представляю им всех моих друзей.

– Шивон и Колин проводят вас в гостевые покои, – небрежно говорит Чейстейн, когда представления подходят к концу. Он явно раздражен тем, что они заняли так много времени, но мне все равно. Раз это мои подданные, я хочу узнать о них побольше. Это мой долг перед ними – и перед самой собой.

– До завтра, – бросает он и, безразлично кивнув, уходит.

– Я могла бы принести вам еды до того, как вы отойдете ко сну, – предлагает Шивон. – Вам надо поесть, если завтра вы будете заниматься боевой подготовкой.

Она переводит взгляд с Хадсона на Джексона, потом на Изадору, которая после своего выпада в разговоре с Честейном продолжает молчать.

– Простите, но к-крови у нас нет…

– Да у тебя ее полно, – говорит Изадора. – Первая положительная, если я не ошибаюсь.

– Извините, что? – чуть слышно спрашивает Шивон.

– Нет, я тебя не извиню, – отрезает Изадора, и ее клыки удлиняются, а в глазах вспыхивает огонь. – Это моя самая любимая…

– Прекрати! – твердо говорю я, встав между ней и Шивон. – Пожалуйста, прости мою лучшую подругу. – Вампирша издает рык, но я не обращаю на нее внимания. – Она у нас самая прикольная. Только и делает, что шутит.

Изадора закашливается, явно возмущенная этим оскорблением, но – надо отдать ей должное – не поправляет меня.