Книга Испытание, страница 192 – Трейси Вульф

– Я бы это сделала, – шепчу я, и он опять смотрит на меня, и в его глазах отражаются только любовь и нежность.

– Нет, ты бы этого не сделала, Грейс. И в том числе поэтому я так тебя люблю. – Он улыбается. – Ты так сильна. Ты всегда будешь жертвовать собой ради других, и именно это сделает тебя прекрасной правительницей. – Он машет рукой в сторону учебного плаца. – А теперь иди и покажи им, на что ты способна.

Я следую его указаниям и иду в сторону учебного плаца, потому что мне нельзя опаздывать, ведь Честейн гоняет меня в хвост и в гриву. Но это не значит, что разговор закончен.

Как он мог хотя бы на одну секунду подумать, что я не пожертвую всем, чтобы спасти его? Он одновременно и моя пара, и мой лучший друг, и я не могу представить себе даже дня без него, не говоря уже обо всей жизни. Чтобы спасти его, я бы не задумываясь отказалась от статуса королевы, я бы отдала за него свою жизнь, а он думает, что я позволила бы ему умереть?

Нет, наш разговор не окончен. Мне необходимо понять, что же я сделала, что он поверил в такое. И что мне надо сделать, чтобы он понял, как я люблю его, как он нужен мне.

Когда я добираюсь до учебного плаца, Честейн приказывает молодомупарню-горгулье тренироваться со мной в паре и издевательски бросает, чтобы тот не слишком наседал на королеву. Эта насмешка вызывает у всех горгулий, собравшихся, чтобы посмотреть на меня, смех, и я понимаю, что мне должно быть не все равно. Не все равно, что он не выказывает мне ни капли уважения. Не все равно, что он относится ко мне с таким же пренебрежением – как к Сайрусу.

Но все это нисколько меня не заботит. Потому что сейчас я могу думать только об одном – о том, что Хадсон был прав.

Чтобы править, необязательно быть самой сильной или самой проворной. Дело тут не в этом, а в том, что кому-то всегда приходится проигрывать и терять.

Что бы ни происходило, какие бы решения я ни принимала, в конечном итоге кто-то непременно потеряет, кто-то непременно проиграет. И хуже того, решать, кто проиграет и потеряет больше всех, должна буду именно я.

– Еще раз! – велит мне Честейн, и хотя тон у него ровный, я чувствую его раздражение. – Подними меч обеими руками и руби.

Мои плечи болят от веса широколезвого меча, который мне приходится поднимать над головой снова и снова. Мы тренируемся уже больше двух часов, и, по-моему, я наконец начала осваивать эти движения – поднятие, замах, финт, отбив. И при этом надо стараться, чтобы тебя не сбили с ног. А затем надо повторить все сначала.

По моей спине течет пот, но я поднимаю широколезвый меч снова, когда еще одна горгулья – высокая красивая женщина по имени Мойра со смуглой кожей и кучей сережек в ушах – бьет своим клинком по моему. Я заставляю себя не морщиться, когда наши клинки ударяются друг о друга, и держу меч, стараясь, чтобы мои руки не дрожали.

Она разворачивается, на этот раз ее клинок скользит низко, и я, взмахнув крыльями, подскакиваю, чтобы он прошел подо мной. А когда опускаюсь, мой клинок оказывается у ее затылка.

– У-ух! – кричит Мэйси, сделавшая перерыв, чтобы понаблюдать за нашей схваткой. – Покажи им, Грейс!

Я качаю головой, немного смущенная ее энтузиазмом, но также довольная тем, что кто-то заметил мои успехи, тем более что Чейстейн имеет сейчас весьма кислый вид. Впрочем, он выглядит так все утро – во всяком случае, когда смотрит на меня или на кого-то из моих друзей… за одним исключением.