Книга Испытание, страница 195 – Трейси Вульф

– Думаю, пора поднять ставки для наших гостей.

Мои ноющие мышцы с этим не согласны, но, похоже, выбора у меня нет.

Он ведет нас обеих к зоне на учебном поле, которую я уже приметила прежде и которая имеет форму большого круга. Когда мы заходим в нее, до меня доходит, что это что-то вроде ринга, и я начинаю гадать, заметил ли кто-то из моих друзей, что меня, возможно, ведут на казнь.

Они, конечно же, заметили грозящую мне опасность – я вижу, как Джексон и остальные собираются справа, а Хадсон переносится к ближайшему дереву и прислоняется к нему, напустив на себя самый беззаботный вид. Но я точно знаю, что он слышал все, что происходило на поле, и понимает, что меня только что поставили против этой дьяволицы, и именно поэтому он и рискнул перенестись по солнцепеку, чтобы оказаться ближе. Я бросаю на него взгляд, говорящий: «Ну, спасибо, что ты так веришь в меня», –исмеюсь, когда он пожимает плечами и улыбается, что я толкую как: «Да ладно, я здесь только за тем, чтобы помочь унести тело».Надо думать, мое тело, но не будем спорить о мелочах.

– Bailigh!^[10]– рявкает Честейн, зайдя в центр круга, и все горгульи на поле немедля бросают свои занятия и обступают ринг.

– Пора выбрать Дозорного, – объявляет он, и все отвечают одобрительными возгласами и аплодисментами. Что ж, похоже, это не так уж и ужасно, ведь я отлично умею наблюдать. Я не знаю, что именно мне нужно высматривать, но так тому и быть, я могу это сделать. Я начинаю чувствовать себя более уверенно, но тут Честейн смотрит мне прямо в глаза, ухмыляясь, как будто знает что-то такое, чего не знаю я, и ему не терпится увидеть мою реакцию на свои слова.

– Правила просты, Грейс. Я назначаю Дозорного каждый день, и он выходит на этот ринг. – Он обводит рукой круг диаметром около тридцати футов, в котором мы стоим. – Любой может зайти на ринг и сразиться с тобой. У него есть четыре минуты, чтобы одержать верх над Дозорным. Тот, кто по истечении четырех минут будет побеждать, объявляется новым Дозорным.

– А что происходит потом? – спрашивает Мэйси.

– На ринг может выйти другой претендент.

– Нет, я о другом – что происходит, если никто не желает бросить вызов последнему Дозорному?

– Великая честь, – отвечает Честейн, как будто этим все сказано.

Вперед выходит женщина, которую я встретила, когда была здесь в первый раз, и, тряхнув косичками, поворачивается к Мэйси.

– Быть Дозорным – это самая большая честь для воинов нашей армии. Все мы полагаемся на него каждую ночь, зная, что благодаря его жертве мы можем спать спокойно, восстанавливая силы, чтобы выйти на бой на следующий день. Преподнести этот дар своим собратьям – бесценно.

Не знаю почему, но у меня такое чувство, будто быть Дозорным – это примерно то же самое, что быть лучшим работником месяца, только намного гламурнее. Возможно, именно так Честейну удавалось заставлять стольких людей тренироваться день за днем целую тысячу лет, не ведая, когда закончится их пребывание в чистилище и они смогут вступить в настоящий бой. Да, это отличная мысль, но мне совсем не хочется, чтобы сегодня в комнате отдыха повесили мое фото.

– Стать Дозорным – это значит бытьдостойным править нашим народом и возглавить нашу армию. – Сказав это, Честейн смотрит мне в глаза. Затем поворачивается к своей армии и с нарочитой почтительностью объявляет: – Поэтому я и назначаю Дозорным нашу королеву.