Книга Испытание, страница 256 – Трейси Вульф

Но чтобы Сайрус так говорил о ней? Ни одна женщина не заслуживает, чтобы ее муж говорил о ней подобные вещи, даже тысячу лет назад, когда к женщинам относились иначе. Это унижает человеческое достоинство. Это оскорбительно. Выходит, для него она злая собака, которую он держит в своем саду?

Секунду мне кажется, что меня сейчас вырвет.

Но если я начну блевать, то могу пропустить что-то важное. Что-то такое, что мне нужно узнать о Сайрусе и Далиле или о том, какисправить все это и освободить всех, кто был захвачен в Кэтмире, раз и навсегда.

Я сглатываю желчь, подступившую к горлу, и изо всех сил стараюсь запомнить весь этот разговор. Ведь раз перед своей заморозкой Сайрус неотрывно смотрел на Божественный камень, то он, должно быть, думал именно об этом моменте – не зря ведь он перенес нас в него, когда я дотронулась до своей нити полубожества. Этот момент важен для него, он играет какую-то роль в использовании Божественного камня, а значит, я должна все знать.

– Конечно, вы правы, – кивнув, соглашается Майлс.

– Спасибо. – Сайрус подносит кубок ко рту и на сей раз не опускает его, пока не выпивает все содержимое. Когда он наконец отрывает кубок от губ, кровь окрашивает их в неподобающий ярко-красный цвет, так что теперь он выглядит почти таким же съехавшим с катушек, какой, по его мнению, является Далила.

Он берет с буфета тряпицу и вытирает рот. При этом он не торопится, будто приводя мысли в порядок. Или готовясь к предстоящей битве.

В конце концов он опять поворачивается и устремляет на Майлса нарочито невинный взгляд, явно фальшивый.

– Ты же согласен, что я не смогу править моим народом, если подданные будут считать меня злобным, необузданным или… бешеным? Им уже выпадало жить под властью именно такой правительницы, и они так боялись ее, что предпочли объединиться с обыкновенными людьми. Я не могу надеяться вывести моих подданных на свет, если они будут бояться меня. Я должен во что бы то ни стало предстать перед ними спокойным, умеренным, сильным. Я их достойный и почитаемый вождь, а Далила – моя безжалостная бешеная королева – это собака, которая делает то, что должно быть сделано, пока я держу веревку.

О, боже. Есть зло, а есть просто мерзость. Это так мерзко, что я чувствую себя грязной, просто слушая его. И это еще до того, как Майлс спрашивает:

– Мой старый друг, а что, если в один прекрасный день она сорвется с веревки?

Сайрус смеется, но в его смехе нет ни капли веселья.

– Неужели ты считаешь меня таким слабым? Настолько, что я не могу контролировать свое собственное чудовище?

– Речь идет не о вашем контроле над ней. – Майлс наклоняется над столом и передвигает несколько синих деревянных фигурок на совершенно другой участок карты. – Но любой мужчина, даже самый сильный, может иногда отвлекаться.

– Я не любой, не абы кто и не отвлекусь, – отвечает Сайрус, всматриваясь в карту. Проходит минута или две, затем он берется за синие фигурки и двигает их обратно. Потом берет несколько лиловых фигурок и ставит их туда, откуда убрал синие. – Думаю, мы сможем лучше контролировать север, если используем на северном кряже не ведьм и ведьмаков, а человековолков. К тому же скоро это будет неважно. Теперь у меня наконец есть то, что мне необходимо для того, чтобы поставить обыкновенных людей на место и вывести наш народ на свет раз и навсегда. Эта ведьма влюблена в меня и носит моего ребенка.