Книга Испытание, страница 331 – Трейси Вульф

Я позволяю ему тащить меня, ожидая, что он немного ослабит хватку. В конце концов его челюсти немного разжимаются, и я частично отпускаю платиновую нить – достаточно для того, чтобы ожить, хотя и недостаточно для того, чтобы полностью перестать быть камнем.

Я прижимаю руку к одному из его огромных зубов и опираюсь на нее, а другой рукой я что есть силы бью его по носу.

Оно удивленно ревет, но мне только этого и нужно. Я отпускаю свою платиновую нить и, упав на землю, откатываюсь так быстро, как только могу. Затем снова хватаюсь за нить и взлетаю в воздух, махая крыльями изо всех сил. И все же эта тварь едва не достает меня. Она бы преуспела в этом намерении, но откуда-то берется Хадсон и с силой врезается ей в бок.

Они взмывают в воздух, и чудовище пытается добраться до Хадсона, а Хадсон пытается отделаться от него.

Они приземляются с глухим стуком, который сотрясает всю арену. Хадсон оказывается на земле, зверь нависает над ним. Я вижу по его лицу, что он старается использовать свой дар и убедить это существо отпустить нас. Но, как и все остальное, что мы пытались сделать, это определенно не работает. Более того, кажется, после того, как Хадсон пускает в ход свой дар убеждения, зверь становится только более кровожадным.

В этом нет никакого смысла. Я знаю, я не очень-то хорошо знакома с этим миром, но все, что я знаю, говорит мне, что только горгульи не восприимчивы к магии, потому что мы созданы такими. А это существо, чем бы оно ни было, определенно не горгулья – а значит, оно не должно быть невосприимчиво к магической силе Реми, Мэйси или Хадсона. Но очевидно, что магия не действует на него, или же кто-то сделал его невосприимчивым к ней.

Я недостаточно знаю об этом мире, чтобы быть уверенной, что это вообще возможно. Но сейчас не время спрашивать об этом, ведь в эту минуту моя пара пытается помешать этой твари откусить ему голову.

И, похоже, проигрывает. А мы все находимся слишком далеко, чтобы ему помочь.

– Хадсон! – Я лечу к нему, лечу быстро, как никогда, но, кажется, это неважно. Кажется, я все равно лечу недостаточно быстро.

Хадсон держит пасть зверя, используя всю свою силу, чтобы не дать ему сомкнуть челюсти. Но зверь сильнее, чем вампир, сильнее даже самых сильных вампиров, к тому же у Хадсона недостаточно времени.

О, боже. Хадсон. Хадсон.

– Хадсон!

Его имя вырывается у меня само собой, и меня охватывает ужас.

– Нет! – кричу я, несясь к ним. – Нет!

Внезапно земля начинает дрожать, и стадион становится эпицентром настоящего землетрясения. Зверь в ужасе вопит, когда под ним разверзается пол, и отскакивает в сторону, пытаясь спастись.

Хадсон откатывается, вскакивает на ноги и переносится ко мне, крикнув своему брату:

– Спасибо!

Джексон закатывает глаза, на лице его появляется чуть заметная улыбка, и он переносится прямо к зверю, что, по-моему, чертовски плохая идея. После того, что едва не произошло с Хадсоном, я была бы счастлива, если бы больше никто не оказался рядом с этим существом. Но Джексону всегда не хватало инстинкта самосохранения, и он проносится мимо него, как будто это сущий пустяк, задержавшись ровно настолько, чтобы оно почуяло его запах, после чего переносится на несколько ярдов.

Зверь пускается в погоню, мчится, перепрыгивает через широкую трещину, которую Джексон проделал в каменном полу. И Джексон явно не имеет ничего против. Более того, он поощряет зверя гнаться за ним, бегая по арене против часовой стрелки, то есть именно так, как просил Реми.