Книга Испытание, страница 354 – Трейси Вульф

– Нет, они не придут.

Я смотрю на Хадсона, пытаясь угадать, о чем он думает. Но его лицо ничего не выражает – а это верный признак того, что дело плохо. Я гляжу в другую сторону – на Реми и Джексона, – и у них тоже каменные лица. И это тоже говорит о том, что дело дрянь.

Я не отступаю и мысленно двигаюсь вперед только из-за боли наших утрат и страха перед тем, скольким людям по всему миру Сайрус сможет причинить зло, хотя хочется мне только одного – увести моих друзей так далеко от этого места, как только можно.

Однако это не та битва, от которой мы могли бы сбежать. Если мы сбежим, это будет означать, что мы уже проиграли. Как и весь остальной мир. Но если мы останемся, то в одном Честейн был прав… нам будет нужен план.

Я говорю это моим друзьям, и они переглядываются.

– Любойплан, – призываю их я. И на этот раз перевожу взгляд на Хадсона. Он самый умный человек, которого я знаю, так что наверняка у него есть какие-то мысли о том, что нам надо делать, даже если он все еще размышляет.

Секунду мне кажется, что он ничего не скажет. Но затем он делает глубокий вдох, словно к чему-то готовясь, и говорит:

– Думаю, есть только один план, который имеет смысл.

И мы все сразу же понимаем, что он имеет в виду, но прежде, чем я успеваю сказать ему «ни за что», вмешивается Флинт.

– Нет, – говорит он. – Это не твоя ответственность.

Флинт смотрит Хадсону в глаза, и я чувствую, как моя пара дрожит рядом со мной.

– Я идиот, что говорил тебе такие вещи, – продолжает Флинт. – Никто не должен выносить то, что выносишь ты, чтобы спасти других. Каждый из нас делает свой собственный выбор, и Луке было бы стыдно за меня, стыдно за то, какя обходился с тобой, как я принижал его выбор, его решение сражаться в тот день. Принижал принесенную им жертву. Прости меня.

Хадсон ничего не говорит, только коротко кивает Флинту, но я вижу, что извинение Флинта проняло его. Он избегает смотреть на дракона, который, похоже, готов зарыдать на его плече.

Приятно знать, что не только мы с Мэйси любим обниматься, поливая друг друга слезами.

– Я что, что-то пропустила? – спрашивает Колдер, накручивая на палец прядь волос. – Похоже, Хадсон собирается держать свой свет под спудом, а я этого не рекомендую. – Она смотрит на него так, что видно – она с удовольствием поможет ему освободить из-под спуда и его свет, и все что угодно.

Реми фыркает.

– Хадсон способен силой мысли обращать людей в пыль. Они просто исчезают.

Колдер замирает, и ее красивое лицо становится совершенно серьезным.

– Он не может этого делать, Реми, – говорит она, перестав накручивать волосы на палец, и в ее голосе звучит неподдельная тревога. – Скажи ему, что он не может этого делать.

Мы все поворачиваемся к Колдер.

– Почему? – спрашиваю я. – То есть у нас всех есть мысли насчет того, почему это неправильно, но почему так считаешь ты?

– Потому что никто не должен вести чужую битву, – говорит она, как будто это самая очевидная вещь на свете. И, видя, что мы по-прежнему не понимаем, о чем она, добавляет: – Душа должна нести вес только одного человека, а если она попытается нести больше, то просто сломается. – Она распушает свои волосы, будто собираясь сделать самое важное селфи в своей жизни, и поворачивается к Хадсону. – Так что не делай этого, лады?