Книга Испытание, страница 383 – Трейси Вульф

Теперь в него вливается все большая сила, пока он не начинает кричать, как будто его кожа горит, и от ужаса у меня по коже бегут мурашки. Он кричит и кричит, и, несмотря на всю мою ненависть к нему, я начинаю его жалеть. К счастью, эти крики продолжаются всего лишь минуту, после чего пламя, лизавшее его тело, превращается в корку из черной золы.

На лугу воцаряется тишина, потому что мы все смотрим на него. Лунный свет медленно продвигается дальше, покидает Божественный камень, и столбы, перестав гореть, встают на свои прежние места на земле. Теперь в небе светит обычная белая луна, освещая платформу и корку из золы, из-за которой Сайрус стал похожим на статую.

Но я не успеваю порадоваться тому, что Божественный камень сработал не так, как надеялся Сайрус, потому что тело короля вампиров начинает трястись, в корке образуются трещины, и из них начинает вытекать красно-оранжевая лава.

А затем твердая корка со свистом разлетается на куски, и Сайрус появляется снова, живой,дышащий – и, скорее всего, превратившийся в бога.

Сперва мне кажется, что ничего не изменилось. У него даже не поседели волосы, чего я в общем-то ожидала, поскольку смотрела слишком много фильмов о супергероях.

Мои плечи начинают расслабляться. Возможно, ничего не произошло. Возможно, все с нами еще будет в порядке.

Но тут он начинает расти.

Приспешники Сайруса на лугу одобрительно кричат, радуясь тому, что их король стал богом, и ошибочно веря, что, благодаря этому они неким странным образом тоже стали чем-то вроде божеств.

Мне невольно вспоминается тот день, когда я завоевала право быть членом Круга в качестве королевы горгулий. В тот день я выросла, как сейчас растет он. Я всегда считала, что это было потому, что к моей магической силе прибавилась сила Хадсона, но теперь я понимаю, что, скорее всего, дело было в том, что благодаря силе Хадсона во мне проснулось полубожество.

Какой же я была тогда наивной. В тот день я не имела ни малейшего понятия о том, что меня ждет. Мне казалось, что потерять Джексона и в одиночку выйти на поле для Лударес – это худшее, что может случиться со мной.

А теперь все это кажется пустяком.

Я смотрю на моих друзей, и у меня перехватывает дыхание. Они все обмякли и бессильно повисли на своих путах, которые не дают им упасть. Они окровавлены, разбиты.

У меня вырывается всхлип. Это мои друзья, моя семья, они всю дорогу следовали за мной.

У меня начинает ужасно шуметь в ушах – это в них гудит моя кровь.

В моей голове бьется одна мысль – мысль о том, что мы проиграли. Мы проиграли.

У тех, кого я люблю, отобрали то, что составляло саму суть их естества, и все это только затем, чтобы Сайрус смог получить все, что он хочет.

И я не могу сделать ничего, чтобы это остановить, никак не могу это изменить. Я столько работала, я так старалась. Я сделала все, что могла, но этого все равно оказалось недостаточно.

Возможно, этого всегда было недостаточно. Возможно, это и есть тот урок, который мне надо усвоить. Ты что-то выигрываешь, но в то же время что-то проигрываешь.

Просто я никогда не думала, что наш проигрыш окажется так велик.

Я закрываю глаза, не желая смотреть, как Сайрус злорадствует, повернувшись к толпе своих приспешников и подняв свои огромные руки в ожидании их похвал.