Книга Испытание, страница 406 – Трейси Вульф

Грейс вскрикивает и смотрит на меня глазами, полными слез, на лице ее написано потрясение.

У меня обрывается сердце – значит, я был прав. Это было сказано слишком сильно и слишком рано. Но тут она протягивает ко мне дрожащие руки, берет мое лицо в ладони и шепчет:

– Я вспомнила. Боже, Хадсон, я вспомнила все.

– ХАДСОН —

– Я думал, ты спишь, – слышится голос Джексона за моей спиной.

– То же самое я мог бы сказать о тебе. – Это не очень-то любезный ответ, но СЕЙЧАС настроение у меня самое паршивое. Потому я и нахожусь не в той комнате, где остановились мы с Грейс. Ей надо поспать, что было бы невозможно, если бы рядом с ней лежал я, ворочаясь с боку на бок.

И поскольку мне совсем не хочется, чтобы она беспокоилась за меня, я устроился в гостиной маяка. Я бы предпочел побыть на свежем воздухе, но поскольку уже встало солнце, об этом не может быть и речи. Я не могу находиться на солнце, потому что у меня никак не получается удержаться от того, чтобы пить кровь Грейс.

Правда, о последнем я не жалею. Как я могу об этом жалеть, если чувствую, что все в ней словно создано специально для меня, включая ее кровь?

– Ты в порядке? – спрашивает Джексон, и в его устах этот вопрос звучит натянуто, принужденно. Впрочем, когда наши отношения не были натянутыми? Конечно, теперь они стали лучше, но, когда дела принимают скверный оборот, нас, бывает, тянет к старым привычкам.

А может быть, дело в том, что ни он, ни я не привыкли показывать свои слабости – ни друг другу, ни всем остальным.

– Разве не я должен задавать тебе этот вопрос? – Я поворачиваюсь к нему и устремляю выразительный взгляд на его грудь.

– Со мной все путем, – с задиристой ухмылкой отвечает он. Но в его глазах мелькает что-то такое, что наводит меня на мысль, что с ним происходит что-то неладное. Более того, у него все далеко не так хорошо, как он меня уверяет.

И, хотя в моей голове роятся десятки мыслей, потому что я пытаюсь понять, как мне помочь Грейс, не потеряв себя, не дав тьме поглотить себя, я не могу оставить его один на один с его тоской.

Может быть, Джексон и придурок – и даже не «может быть», а точно, – но он все равно мой младший брат, и я просто не могу не обращать внимания на то, как он изображает благополучие, тем более что за последние несколько дней он столько всего потерял – в том числе одного из тех немногих людей, которым он доверял и которых любил.

И, конечно, дело усугубляет чувство вины, терзающее меня из-за того, что Грейс выбрала не его, а меня.Нет, я бы не стал ничего менять – потому что Грейс моя. Моя пара, мое сердце, моя душа. И так будет всегда. Я не могу и никогда не буду сожалеть, что она выбрала меня.

Но это не значит, что я не переживаю из-за Джексона. Я знаю, каково это, когда ты познал любовь Грейс, а затем оказался вынужден жить без этой любви. Я бы никогда не смог разлюбить Грейс, если бы потерял ее, так что если ему нужно время, чтобы справиться с этим, то я вполне его понимаю.

Поэтому я спрашиваю:

– А ты уверен, что у тебя все путем?

Сейчас мне совсем не хочется вести разговор по душам, ведь меня неотступно преследуют лица – преследуют души – тех человековолков, которых я уничтожил в Кэтмире, но ради Джексона я пойду на такой разговор. Это я должен для него сделать.