Книга Приговоренный муж, страница 57 – Александр Владыкин

Вот. А ко мне сейчас приближаются оба два. Медведь верхом на лосе. Даже мой спокойный Буян заволновался. Верно оценивает ситуацию коняга. Мне тоже не по себе. Но нужно держать марку. Я, Великий герцог Юма, встречаю сейчас вождя племени оборотней Хольмага (про медведя на лосе я преувеличил немного, мой незваный гость сейчас в образе человека). Прислушался он все-таки к отвечающему за этот рубеж нашей родины графу Сиверсу, оставил свою шоблу на границе и явился ко мне в сопровождении лишь трех сотен своих воинов. Впрочем, и этого достаточно, чтобы доставить множество проблем. Такие морды подобрались, что аж дрожь пробирает. Наверное, так выглядели дикие викинги, когда на Европу ужас наводили и свое прозвище «кара Божья» со всем возможным старанием зарабатывали.

За мной мои гвардейцы и только позади них Изабелла, которая, как обычно, ко мне не прислушалась и в замке не осталась, а с ней дроу Диана, баронесса Мельба, служанка Гру и виконтесса Мира. Вот последняя смотрит на приближающихся мужиков не со страхом, а с явным интересом. Как же! Свежачок в гости пожаловал. Да еще какой! Крупный. Хотя и не мытый. Рядом со мной виновница этого незапланированного торжества — дочка вышеозначенного Хольмага Амельда, которую я сейчас с радостью ему и сбагрю.

Изабелла, правда, опечалилась. Жаль ей расставаться с этим постоянным источником разных неприятностей.

Кстати, я разгадал Изабеллу и эту ее тягу — что к пропавшей Элениэль, что к этому исчадью леса. Все думал, что она так к эльфийке прикипела, что даже свадьбу нашу готова была перенести, теперь, вот, к девчушке? И понял, что, видимо, это некая гиперкомпенсация за ее продуманность и, чего уж скрывать, определенную жестокость ко всем остальным. Тянет покровительствовать и заботитьсяо разных не слишком вменяемых или несчастных. Сначала была Эли, теперь оборотница.

— Она же просто шалит! — оправдывала она очередную выходку юной пантеры, когда я начал высказывать недовольство тем, что в вино стражников было подмешано нечто такое, что ночью не позволяло им находиться на стенах замка без отлучек по естественной надобности более получаса. — И пусть стражники будут более бдительными, кстати. Им это не помешает! А то так всех и отравят когда-нибудь.

Ладно. Сейчас я от дочки вождя избавлюсь, и в замке все вздохнут с облегчением.

Между тем к Хольмагу присоединяется новое действующее лицо. Да, это не морда. Верхом на лосе сидит среднего роста женщина с удивительно правильными чертами лица, неестественно белыми волосами (почти, как у меня) и таким холодным взглядом чуть зеленоватых глаз, что я сразу понимаю — это «добрая мама» Амельды Сигрид. Перекидывается в снежного барса. Все ей разрешает, а мужа, похоже, держит в ежовых рукавицах. Вон как он сразу весь свой решительный вид растерял. Косится на свою благоверную, ждет, что она ему подскажет. То ли рубить меня сразу, то ли вежливо поздороваться.

— Мама, мамочка, папа! — раздается слева от меня, и к своим родителям кидается Амельда.

Те соскакивают со своих рогатых транспортных средств. Сигрид обнимает пропажу, а Хольмаг нерешительно топчется рядом. Видимо, продолжает делать мучительный выбор между выражением благодарности и желанием достать из-за спины свою секиру. И сдается мне, что ему милей второй вариант.