Книга Позолоченная корона, страница 121 – Марианна Гордон

Хелльвир помолчала, подыскивая слова.

– Интересно, – наконец сказала она.

– Ты должна прийти снова. Я знаю, твоей матери хотелось бы, чтобы ты приняла религию ее родины.

Хелльвир невежливо фыркнула. Нехорошо, конечно, но она не смогла совладать с собой. Пытаясь отвлечь внимание служителя, мать вмешалась и спросила, придет ли он в их дом на ужин, как обычно делал это по выходным дням.

– Разумеется. Это большая честь для меня, – ответил служитель.

Он снова посмотрел на Хелльвир, и та ощутила раздражение.

– Надеюсь увидеть тебя там, Хелльвир. Возможно, у нас найдется время для того, чтобы обсудить религию Онестуса, если ты по-прежнему интересуешься нашей верой. Поскольку теперь она является официальной религией Крона, тебе будет полезно усвоить ее основы.

Хелльвир уже открыла рот, чтобы сказать ему – в более или менее любезных выражениях, – мол, прекратите попытки обратить меня в свою веру, вы скорее можете уговорить рыбу покинуть море и жить на суше… Но мать не дала ей произнести ни слова.

– У Хелльвир много дел в обители, – сказала она. – Она не сможет прийти на ужин.

– И все же я думаю, что она должна выкроить время, – настаивал служитель Лайус. Он говорил тем медоточивым тоном, от которого Хелльвир хотелось скрежетать зубами. – Я знаю, что в последнее время ты не в ладах с матерью, Хелльвир, но не забывай о том, что прощение – это одна из основ религии Онестуса.

Хелльвир прикусила губу, чтобы не расхохотаться. Мать избегала ее взгляда. Служитель сообразил, что допустил ошибку.

– Может быть, в другой раз, – произнес он.

– В другой раз, – сквозь зубы процедила Хелльвир.

Но служитель уже не слышал ее – с ним заговорил какой-то прихожанин.

Мать отошла к другому священнику, а Хелльвир, не прощаясь, направилась к пристани. Она опаздывала на встречу с Салливейн.

Поднимаясь по лестнице в голубятню, Хелльвир с трудом подавляла дрожь. Служба в храме оставила у нее неприятное ощущение: как будто пришлось искупаться в чане с водой, в которой до этого мылся другой человек. Бог Света был вездесущ; в него верила мать, Салливейн, так почему же она, Хелльвир, испытывает такую неприязнь к этой религии? Шло время, и она начинала понимать отца, который не доверял новой вере и ее приверженцам. Хотя ни он, ни она не могли бы четкообъяснить, в чем заключается причина этого недоверия.

Хелльвир понимала, что на балу оскорбила принцессу. Салливейн задала ей вполне разумный вопрос. Служители обещали верующим вечную жизнь в царстве Онестуса, так почему бы принцессе не поинтересоваться загадочным существом, которое Хелльвир встретила в ином мире? А она, Хелльвир, практически рассмеялась ей в лицо. Вспоминая этот эпизод, она поморщилась.

Наконец она добралась до площадки, стараясь не показывать, что запыхалась; Эльзевир, который сидел у нее на плече, показался ей необычно тяжелым.

Стражник открыл дверь, и ее встретил мягкий свет заходящего солнца, заливавший насесты, на которых сидели десятки голубей. Голоса птиц наполняли большую круглую комнату с куполом. Салливейн стояла спиной к двери около одного из арочных окон. Принцесса сделала вид, что не заметила появления Хелльвир, и продолжала смотреть на красные крыши домов, мерцающие на солнце каналы и далекое море.

Хелльвир подошла и остановилась рядом с ней. Далеко внизу суетились люди, похожие на муравьев, по каналам плыли крошечные лодочки. Она прислушалась к воркованию голубей, но те говорили обо всяких пустяках: о том, в каком саду можно найти самые вкусные зерна, о том, что чайки – настоящие бандиты…