Книга Позолоченная корона, страница 119 – Марианна Гордон

Хелльвир рассмеялась.

– Вы знаете, что ему нравится у вас служить?

– Надеюсь, что так, – тихо ответил он. – Перед тем как он поступил ко мне на службу, мне было… ну, если быть до конца откровенным, после долгой зимы я чувствовал себя худо. Все вокруг было серым, бесцветным. Это бывает, отсутствие солнца и холод так влияют на меня. В ту весну я никак не мог избавиться от хандры. Я уже хотел уехать из Рочидейна, переселиться куда-нибудь на юг. Но когда у нас в доме появился Фарвор, он… он принес с собой дыхание ваших лесов, дуновение свежего ветра, жизнь. Он понимает меня с полуслова, как будто читает в моей душе. Он… он внес в мое унылое существование яркие краски.

Хелльвир кивнула. Она понимала, о чем говорит рыцарь. Ее брат еще в юности терпеть не мог понапрасну тратить время, тратить слова; он умел отбрасывать несущественные детали и проникать в суть вещей. Он вполне мог показаться другим людям страстным или даже неистовым.

Калгир снова взглянул на Хелльвир и, заметив, как внимательно она прислушивается к его словам, смущенно усмехнулся.

– Мне он всегда казался деревенским олухом, – заявила Хелльвир, пытаясь разрядить обстановку, и добавила с усмешкой: – Но вы знаете его с другой стороны. – Она помолчала. – Наверное, сейчас мне полагается сказать, что, если вы обидите его, я швырну вас в канал.

Калгир изумленно распахнул глаза, потом рассмеялся.

– Вероятно, неистовство – ваша семейная черта. Но вам не придется бросать меня в канал, – заметил он. – Если такое случится, я сам привяжу к ногам камень и прыгну в воду.

Он оглянулся – мимо открытой двери прошла кучка гостей, люди что-то кричали, смеялись. Рыцарь подал Хелльвир руку.

– Не знаю, как насчет вас, но мне не помешало бы выпить. Найдем моего оруженосца и напьемся как следует?

– Я уж думала, вы никогда не предложите.

Голос у служителя был низким, как гудение колокола. Этот заунывный, суровый тон казался вполне уместным в полутемном каменном храме, наполненном тяжелым ароматом благовоний. Солнце скрылось, по небу плыли сизые дождевые облака. Хелльвир сидела рядом с матерью в первом ряду.

Служитель Лайус заметил Хелльвир, когда та выгружала продукты, доставленные в храмовые кухни. Ей не хотелось показываться поблизости от храма, но Сэйтир уговорила ее поехать. Она сказала, что следует поддерживать хорошие отношения со служителями, особенно после обнародования эдикта, который объявил поклонение Онестусу государственной религией. Поэтому жрицы Ордена Соловья время от времени привозили туда дары – овощи, травы.

Служитель Лайус, как будто не замечая хмурого взгляда матери, пригласил Хелльвир на проповедь. Он так долго уговаривал ее, что она сочла невежливым отказаться, а кроме того, ее снедало какое-то нездоровое любопытство.

– Мы подчиняемся нашим примитивным побуждениям, – нараспев произносил служитель.

По рядам пробежал шепот; Хелльвир заметила, что люди закивали.

– Мы проигрываем в борьбе с собственными животными инстинктами, – продолжал он. – Мы грешим против Бога Света, и слабости увлекают нас на дно. Пьянство, жестокость, гнев, алчность: эти пороки не дают нам прийти к свету, который Он предлагает нам, к свету его Обещания. И тем не менее мы позволяем им одержать над собой верх, каждый день и каждую минуту.