Книга Позолоченная корона, страница 82 – Марианна Гордон

«Здесь такая скука, мне нужно хоть какое-нибудь развлечение. От кур в этом смысле толку не больше, чем от флюгера. Ты же теперь живешь в Рочидейне, девочка. Где занимательные истории, где сплетни?

У нас вообще ничего не происходит. Во время грозы затопило одно из нижних полей. Ветер был такой, что дом чуть не развалился; к сожалению, ураганом повалило вишневое дерево во дворе вашей старой хибары. Я видела это, когда ходила в лес за ягодами. Часть дерева вывернуло с корнями, оно рухнуло прямо на дом и повредило стену. Мне очень жаль, дорогая моя. Но, по крайней мере, дерево уцелело; у него глубокие корни и хорошая кора. Оно будет жить.

Знаешь, чему я по-настоящему завидую? Тому, что ты живешь так близко к морю. Я бы столько снадобий наготовила, будь у меня водоросли под рукой! Прилагаю несколько рецептов лекарств из водорослей, которые могут быть тебе полезны. Только не забудь сначала их промыть и высушить, иначе от морской соли заболеешь. Сушеные водоросли можно применять при перевязке ран, по щепотке. Хотелось бы мне еще заполучить желтые ирисы; они растут на болотах вокруг Рочидейна. Если окажешься там, собери немного семян и отправь мне, я наверняка сумею вырастить их у нас. Это хорошее рвотное средство, а кроме того, желтый цвет оживит наш сад. Из семян можно приготовить вкусный напиток, но для этого их нужно очень долго жарить, так что результат вряд ли будет стоить усилий.

Вот и все наши деревенские развлечения. Напиши мне, иначе я пожалуюсь твоему отцу».

Хелльвир прочитала письмо ворону. Они сидели на подоконнике в ее комнате, глядели на прохожих, спешащих по набережной, и на проплывающие мимо лодки. Закончив чтение, она с улыбкой сложила письмо, но на самом деле ей стало тоскливо. Она скучала по Миландре и домику с соломенной крышей. Скучала по саду. Ей хотелось сейчас оказаться там, помогать старухе полоть морковку. Потом Хелльвир пришло в голову, чтоона, возможно, больше не вернется в свою деревню, и у нее защипало в носу. Но она запретила себе предаваться унынию и решила написать ответ сразу, чтобы не забыть.

– Ты ничего не хочешь добавить? – обратилась она к ворону.

– Только то, что со мной интереснее общаться, чем с курами.

– О да, разумеется.

Хелльвир сложила письмо, запечатала его и поднялась, чтобы отнести его на первый этаж, отцу. И остановилась, заметив мать, – они со служителем Лайусом возвращались из церкви. Остановились у ворот, но Хелльвир не могла разобрать, о чем они говорят. Мать покачала головой и прикрыла рукой глаза, а служитель осторожно положил руку ей на плечо, видимо, желая ее утешить. Он улыбался, и Хелльвир подумала, что точно так же, должно быть, священник улыбался ребенку, который упал и оцарапал колено. Ей стало обидно за мать, за это снисходительное сочувствие, но та лишь кивнула и выпрямилась. Казалось, она стала выше ростом, словно черпала силу в словах священника. Он похлопал ее по плечу, как будто говоря: «Ну-ну, все не так уж плохо, верно?» Потом открыл ворота и пропустил ее вперед.

Хелльвир медленно опустилась в кресло. У нее не было ни малейшего желания встречаться со служителем Лайусом. Каждый раз, когда они виделись, она чувствовала, что ее изучают, оценивают ее перспективы как дочери ее матери, как будущей прихожанки; и каждый раз ей хотелось закричать, что ей не нужна его религия, не нужно, чтобы ее ограничивали, принижали, делали из нее покорную служанку, как из матери.