Книга Позолоченная корона, страница 83 – Марианна Гордон

«Я воскрешаю мертвых, говорю с деревьями и птицами! – хотелось ей крикнуть. – Вам все еще нужно, чтобы я приходила в ваш белый храм, к алтарю вашего Бога? Вы примете меня, если я скажу, что беседую с темными существами, которые сбивают меня с пути, губят мою душу и лишают надежды на исполнение его Обещания?»

Маленькая язычница. Права была Миландра. И мать тоже была права.

Хелльвир охватил гнев. Гнев питался страхом, воспоминаниями о разговоре с принцессой, обо всем, что произошло с ней в городе; и она нашла такой способ дать выход этому гневу, который не мог иметь для нее последствий.

Книга, полученная от служителя Лайуса, лежала на ее ночном столике; она уже несколько дней не открывала ее, и книга покрылась тонким слоем пыли. Хелльвир взяла книгу, швырнула ее в ящик и с грохотом задвинула его. Она не моглаизбавиться от неприятного чувства, от подозрений насчет того, что служитель Лайус и мать, стоя у ворот, говорили о ней.

Скрестив руки на груди, Хелльвир ходила взад-вперед по комнате и пыталась справиться с раздражением, повторяя, что она разволновалась из-за пустяков. Что ее гнев никак не связан с чувством вины перед матерью. Хелльвир ни разу не спросила мать о родине, где та собирала апельсины для алтаря. Ни разу ей не пришло в голову, что мать была одинока в чужой стране, далеко от дома, в деревенской глуши. Но прежде всего Хелльвир была виновата в том, что оставила ее новорожденную дочь в царстве мертвых.

«Соль в ране

Заставит слезы выступить на глазах,

Вызвав раздражение».

Хелльвир сидела во дворе отцовского дома, перечитывая загадку и рассеянно ощипывая сухие листья с гранатового дерева.

Вторая загадка, как и предыдущая, казалась полной бессмыслицей. Сохранять надежду было нелегко, но Хелльвир старалась; в конце концов, «подсказки» для первой загадки появились сами, появятся и новые знаки, думала она. У нее уже возникли кое-какие мысли насчет того, где искать. По крайней мере, она на это надеялась. Однако беспокойство не оставляло Хелльвир; она постоянно вспоминала взгляд, который устремлял на нее служитель Лайус всякий раз, когда заходил к матери; казалось, он пытался прочесть мысли Хелльвир. И еще, как это ни странно, она сожалела о своем поведении во время разговора с принцессой; нужно было остаться, объясниться, не быть такой скрытной. Вспомнив прикосновение пальцев принцессы к своей коже за ухом, она бессознательно подняла руку и коснулась шеи.

Услышав шаги брата, спускавшегося по лестнице, Хелльвир сложила записку и быстро убрала ее в карман, но Фарвор успел заметить ее движение.

– Любовное письмо? – насмешливо поинтересовался он.

– Нет, – ответила она, окинув его уничтожающим взглядом. – Это не я здесь получаю подарки от приятелей.

И она кивнула на букет белых роз, лежавший на скамье. Улыбка Фарвора была такой ослепительной, что вполне могла бы безлунной ночью осветить целый квартал.

– Когда это принесли? – спросил он, взял розы и сунул в них нос.

– Недавно. В записке говорится только, что это для тебя. Хочешь, вставлю цветок в петлицу?

– Если тебе не трудно.

Хелльвир смахнула со скамьи сухие листья гранатового дерева, отщипнула небольшой бутон розыи вставила брату в петлицу.

– По-моему, его не особенно заботит то, что об этом узнает полгорода, – заметила она.