Книга Позолоченная корона, страница 90 – Марианна Гордон

– Очень похоже, – ответила Хелльвир. – Я не знала, что вам нравится какой-то иной вид искусства, кроме фехтования.

– Я решила расширить свой репертуар. – Салливейн отложила рисунок. – Сними это, пожалуйста.

Прежде чем Хелльвир успела возразить, принцесса начала расстегивать ее куртку.

– Что вы?.. – в тревоге пробормотала Хелльвир.

– Твоя очередь. – Должно быть, выражение лица Хелльвир позабавило принцессу; она подмигнула. – Не волнуйся, я попрошу тебя снять только куртку.

Она бросила куртку на диван, взяла Хелльвир за плечи и заставила ее отойти назад; дойдя до дивана, Хелльвир была вынуждена сесть. Все это времясердце готово было выпрыгнуть у нее из груди. Она внимательно наблюдала за каждым движением Салливейн.

Через некоторое время она заставила себя задать вопрос:

– Вы хотите нарисовать мой портрет?

Салливейн вернулась к мольберту и взяла чистый лист бумаги.

– Мне нужно попрактиковаться в изображении черт уроженцев Галгороса.

Впервые в жизни Хелльвир назвали «уроженкой Галгороса». Она не могла понять, нравится ей это или нет.

– Я родилась не в Галгоросе.

– Но твоя мать оттуда родом, верно? Ты унаследовала ее высокие скулы, зеленые глаза. Сиди спокойно, пожалуйста. Повернись лицом к окну.

Хелльвир попыталась скрыть смущение, пока Салливейн изучала ее в ярком свете, лившемся в открытую балконную дверь, и набрасывала ее портрет. Ей казалось, что она выглядит неестественно.

– Во имя Онестуса, девушка, ну расслабься ты. Глядя на тебя, можно подумать, будто я не рисую тебя, а заставила служить мишенью для стрельбы из лука. Успокойся.

Хелльвир наблюдала за принцессой. Это было несложно, потому что принцесса не смотрела ей в глаза; художница изучала ее волосы, скулы, подбородок. Когда Салливейн сосредотачивалась на чем-то, между бровей у нее появлялась тонкая морщинка. Хелльвир вспомнила, как впервые увидела ее – не обезображенное тело на столе, а дух в царстве Смерти, призрак с золотыми волосами, которые в сером полумраке горели как пламя. Она вспомнила свою первую мысль – она подумала тогда, что принцесса прекрасна. И сейчас, когда солнечный свет падал на ее локоны, они светились, словно нимб.

– Насколько я понимаю, ты больше не живешь с родителями, – заговорила Салливейн, стирая неудачные штрихи ребром ладони.

– У нас… из этого ничего хорошего не вышло.

– Могу я спросить почему?

Хелльвир молчала. Рана была еще свежа, и ей было неприятно касаться этой темы. Салливейн, не получив ответа, подняла взгляд. Хелльвир заговорила, не успев обдумать свои слова.

– Моя мать поклоняется Онестусу, – тихо произнесла она. – То, что я делаю, она считает кощунством. На прошлой неделе мы поссорились, и… в общем, слово за слово, и…

Салливейн кивнула с таким видом, как будто Хелльвир лишь подтвердила ее догадки.

– Эта ссора, из-за нее ты была расстроена, – сказала она. – На прошлой неделе.

– Я… – Хелльвир удивило то, что принцесса все помнила. – Да, из-за нее.

– У бабушки тоже одно время былитакие мысли, – заметила принцесса. – После того как ты меня воскресила. Она боялась, что мы сбились с пути, с Тропы Света, изменили Онестусу и его Столпам, что после смерти не обретем вечной жизни в его царстве. – Салливейн говорила без выражения; казалось, она повторяет слова, внушенные кем-то другим. – Мы превратимся в ничто. О нас забудут, словно нас никогда и не было.