Книга Позолоченная корона, страница 91 – Марианна Гордон

Принцесса подняла взгляд и небрежно пожала плечами, словно верить в подобное было нормально.

– Бабушка винила себя в том, что обрекла меня на небытие, заставив тебя вернуть меня в мир живых. Однако она довольно быстро забыла об этом. – Салливейн презрительно усмехнулась. – Глупые страхи, знаешь ли. Я в любом случае не попаду в царство Онестуса и не получу того, что он обещал. Небытие уже ждет меня.

Это было сказано с горечью, но Хелльвир не успела спросить, что имела в виду принцесса.

– Знаешь, ты можешь переехать сюда, во дворец. Комнат у нас хватит.

Хелльвир открыла рот, потом закрыла. Это предложение вызвало у нее противоречивые чувства. Мысль о том, чтобы жить в роскоши, в окружении придворных, слуг, коробила ее. Потом она задумалась о том, каково это будет – поселиться так близко к Салливейн, видеть ее каждый день. Это было бы не так уж плохо. Где-то в груди вспыхнула искорка, и жар распространился по всему телу. Хелльвир хотелажить во дворце, но не знала, что думать об этом открытии.

– Я… я бы предпочла остаться в обители, – с трудом выговорила она. – Но благодарю вас.

Салливейн, казалось, удивил этот ответ.

– Почему же?

– Потому что там меня понимают. Они знают, кто я, не осуждают меня. Кроме того, я могу помочь им в качестве знахарки, использовать полученные знания.

«Потому что находиться рядом с тобой опасно, – вдруг подумала Хелльвир. – С тобой слишком легко болтать, а я должна вести себя осторожнее». Она уже сожалела о том, что рассказала принцессе о ссоре с матерью. Королевской семье незачем было знать о подобных вещах.

Салливейн прекратила рисовать, и ее рука, перепачканная углем, застыла над бумагой. Она взглянула на Хелльвир, и та испугалась, что чем-то оскорбила принцессу, но Салливейн вернулась к наброску и сказала, не поднимая глаз:

– Расскажи мне о своей деревне. Я ничего о ней не помню. Помню только комнату в доме лекарки. – Она наморщила нос. – И чудовищную вонь.

– Это пахлоот вашего тела, – напомнила ей Хелльвир.

– Допустим, но мерзкий запах намертво въелся в мои волосы, так что отмыть их удалось нескоро. А одежду пришлось сразу сжечь.

– Ничего удивительного. – Хелльвир поерзала на месте, но замерла под сердитым взглядом принцессы. – Я скучаю по деревне, – призналась она. – По живым изгородям, по саду моей наставницы. Но уже не так сильно, как скучала сразу после приезда сюда.

– Неужели тебе начинает нравиться в Рочидейне, травница?

– У него есть свои привлекательные стороны.

На миг их взгляды встретились, и Хелльвир снова стало жарко. У нее возникло странное ощущение – как будто она пропустила ступеньку, спускаясь по лестнице. Уголок рта Салливейн дрогнул, и она вернулась к своему наброску.

Какое-то время девушки молчали; единственным звуком в комнате был скрип угольного карандаша по бумаге, да из окна доносились далекие голоса слуг и пение птиц. Это молчание представлялось Хелльвир живым, подвижным, как морские волны, которые то набегают на пляж, то отступают прочь. Хелльвир оно не было неприятно.

– Не из лучших моих работ, – наконец произнесла принцесса. – Но сойдет.

Хелльвир пошевелилась; руки и ноги у нее затекли от долгого пребывания в одной позе.

– Можно взглянуть?

– Если хочешь.

Салливейн поднялась, подошла к Хелльвир и села рядом с ней на диван. Хелльвир могла думать только о том, что колено Салливейн прижимается к ее ноге. Приказав себе отвлечься, она взяла лист веленевой бумаги.