Книга Развод по-королевски, страница 87 – Диана Дурман

Не зря видимо ходит молва, будто правители Росдона могут превращаться в волка, что изображён на их родовом гербе.

Вот только… почему вид… оборотня?.. меня не удивляет? Или хотя бы пугает? Ничего внутри не ёкает, никак не будоражит или тем более страшит, и я спокойно подвожу Песню Чудовищ к завершению, полностью держа себя в руках. Будто я…. уже видела подобных ему.… Нет. Словно мне довелось увидеть именноДаньяна в этой форме.

Но как такое возможно? И был ли это Даньян? Вроде бы тот человек из вороха неясных воспоминаний был моложе, гораздо моложе — ещё безбородый юноша, но с такой же гривой тёмно-русых непослушных волос. Только они не были такими чистыми и блестящими. Тогда, в тех будто не моих видениях, пряди юноши слипались от крови, а сам он изо всех сил цеплялся за жизнь.

Точно, это моё прошлое. Прошлое, что по какой-то причине пряталось от меня. И там, в той дымке воспоминаний, которые только сейчас удалось ухватить, собрать хоть немного воедино, было что-то именно такое. В тот день, много лет назад, нечто пыталось убить молодую версию Даньяна. Или кого-то похожего на него (не исключено, что у всех, кто знает Слово Зверя, глаза горят таким вот алым цветом), а я стала случайной свидетельницей. И остаться в стороне у меня не получилось.

Тогда, при виде того израненного юноши, во мне что-то перевернулось. Дыхание будто кто-то украл, сердце болезненно сковало льдом и оно ухнуло вниз с бешеной скоростью, лишая возможности связно мыслить — до того дня я даже не подозревала, что можно так сильно чего-то испугаться. А что потом? Что было потом?

На этих внутренних вопросах последние слова усмиряющей Песни замолкают. Все твари, что слышали ее, впадают в спячку, но сейчас меня волнует только нахлынувшее озарение. Кто-то поработал с моими воспоминаниями. При том с очень, очень важнымивоспоминаниями и я обязала всё вспо….

Додумать мысль не успела. Голова просто взорвалась болью — резкой, удушающей и лишающей воли. Я пронзительно вскрикнула, пошатнулась и сжала виски ладонями, будто стараясь удержать их на месте.

— Адри! — тут же подлетел ко мне Даньян. Да так быстро, что мне не удалось этого заметить — вот он стоит у дальней стены купальни, и уже через миг подхватывает меня под локоть, не давая свалиться на влажный камень пола.

— Что с тобой? — звучит обеспокоенный голос, в котором слышны рычащие нотки. Трансформация челюсти не прошла бесследно, меняя голос Даньяна, но он всё равно позволяет сфокусироваться на нём и хоть немного отогнать от себя настоящую агонию.

— Не… знаю…, — едва выдыхаю я. — Боль…. голова… воспоминания…, — удаётся выдавить из себя только это. Но таких крох хватает, чтобы Даньян скомандовал в сторону так и не сбежавшей экономки:

— Райша! В моих покоях сумка, живо её сюда! — А затем уже с неожиданной нежностью мне: — Потерпи немного. Тебя нельзя передвигать, иначе сделаем хуже. И оставить тебя я не могу — только моя мана способна сдержать это.

Хоть мой разум и помутился от боли, но мне удалось понять — Даньян догадался о причине моего состояния. Потому, чувствуя, как он бережно усаживает меня на свои колени и прижимает к себе, тем самым давая своей мане беспрепятственно течь в моё тело, я из последних сил выталкиваю из себя:

— Что… со мной?

— Тш-ш-ш, — просит меня помолчать Даньян, а затем тихо отвечает: — Очень похоже на обет. Кажется, ты начала вспоминать то, что поклялась забыть. Мне уже доводилось видеть подобный откат, потому сразу догадался. Ошибки быть не может — ещё немного и твои глаза станут такими же алыми как мои.