Книга Развод по-королевски, страница 88 – Диана Дурман

— Вот же…, — немногословно попыталась выразить всё, что думаю по этому поводу, и тут же ощутила, как горло подкатил какой-то ком.

Я закашлялась. Приступ был таким, будто мои лёгкие пытаются покинуть меня, но мне в итоге удалось с ним справиться. А когда отняла ладонь ото рта, заметила на ней… кровь.

— Сказал же, помолчи, только вредишь себе, — принялся ворчать Даньян, но его голос был полон волнения.

Пришлось послушаться, и обессилено откинуть голову на горящую грудь лорда Росдона. Вынужденно прижавшись ухом к пылающей сквозь ещё влажную ткань мужской коже, я, сквозьволны боли, услышала, насколько нереально часто барабанит его сердце. Побочное действие оборота? Запал после боя? Или… кто-то слишком переволновался?

Снова делать вид, будто мне не ясна такая реакция Даньяна, не было смысла — надо быть слепой и недалёкой, чтобы не заметить его взгляды, не прочитать в них то, что так и рвётся мне навстречу, и не истолковать правильно его заботу. Можно сколько угодно врать себе, что этого мужчину волнует только моя сила, но суть оттого не изменится.

В тот вечер, на пышном балу, он не походил на охотника за “полезной” женой. Он так смотрел на меня, как смотрят тёмной ночью на луну, а ранним утром на солнце. Так волновался, что, скорее всего, не смог толком донести свою мысль, а я, не зная его, предпочла неправильно понять. Какой же глупостью всё это теперь кажется.

Странно, что тогда вся ситуация выглядела более чем логичной. И ведь в прошлом у меня даже похожих мыслей не возникло, но при этом я запомнила Даньяна так хорошо, что легко узнала его столько лет спустя.

С трудом запрокинув голову, чтобы посмотреть в лицо мужчины, то и дело заставляющего что-то во мне трепетать, протянула к нему руку. Кончики моих бледных пальцев легли на гладкую щеку, уже больше подходящую обычному человеку, и я мысленно спросила то, что вслух ни за что не скажу.

«Почему ты?»

Почему только рядом с Даньяном мне не стыдно быть разбитой? Почему сейчас, когда он бережно держит меня в своих объятьях, я не испытываю удушающей обиды от своего бессилия? Неужели дело только в боли, что сейчас владеет моим телом? В таком случае, почему мне так спокойно от осознания: он видит мою самую уязвимую сторону?

Мне всегда претило выглядеть слабой и перед отцом, и перед дедушкой, который вызывал во мне самые тёплые, детские чувства. Тогда отчего в данный момент в груди теплится только облегчение, а ещё чувство… радости от близости такого незнакомо знакомого мужчины?

Как будто в этот момент меня прижимает к себе тот, с кем мы очень давно не виделись.

Стоило об этом подумать, как новая вспышка боли принесла с собой обрывок из прошлого. Вот я стою у кровати того самого парня из предыдущих воспоминаний и самозабвенно отчитываю его. А он, вместо того, чтобы разозлиться на такое неподобающее поведение для леди… смеётся. Правда в том смехе больше горечи, нежели веселья, но при этом парень всё равно повинно склоняет голову, тем самым демонстрируя чувство вины. Сцена была такой яркой, что как только она разбилась вдребезги, это на какой-то момент ослепило меня и заставило зашипеть сквозь зубы.

— Перестань, — через новую волну боли доносился до меня голос Даньяна, — если продолжишь вспоминать…

Дослушать, что хотел сказать лорд Росдона, не удалось, потому что перед глазами замельтешили десятки, нет сотни подобных картин. Они подобно снежинкам таяли на моих опущенных ресницах, оставляя после себя всё новые и новые воспоминания.