Онлайн книга «Фривольное лето. Ярко горят!»
|
— Семён… Семён… — позвала она. — М? — Хочешь, я тебе что-нибудь сыграю на рояле? — Давай. — А что тебе нравится? Я пожал плечами. — Слушаю всё, от чего кровь из ушей не идёт. Если вещь хорошая и нравится мне — я готов сутками слушать ее! — Хорошо, тогда я сыграю что-нибудь из своего любимого. Она сложила флейту в продолговатый кейс-футляр и села за рояль. — Сначала то, что нашла у вас… — Таквот сразу стало любимым? — По-другому быть не могло! Просто классный сборник, тут столько всего! Она светло улыбнулась мне и быстро перелистнула страницы нотной книжки. — Это из репертуара восьмидесятых прошлого века. Не называя произведения, Мику начала играть, покачивая головой в такт ритмичной мелодии. А потом и запела. — Na-na-na-na-na… Я с изумлением поднял брови, силясь угадать песню, и только после нескольких повторившихся строк узнал её. When we all give the power, We all give the best! Every minute of an hour Don’t think about the rest… Теперь я понял, за что ей полюбилась эта композиция. У Мику был чудесный голос — слушать её было одно удовольствие. Удивительно приятный, дарящий мягкость строкам песни, но не умаляющий её энергичности. — Live is life, come on, stand up and dance! «…И нежный. Нежная Мику…» Я вздрогнул, когда подумал об этом, и запрятал мысль куда подальше, опасаясь, что ее можно прочесть у меня на лице. Я попытался принять самый безэмоциональный вид, на какой был способен. Получилось не очень. А Мику, не обращая внимания на мои ужимки, играла, пока не закончила восклицанием «Live is life! », тем самым поставив точку в песне. Тут я не стал сдерживать улыбку. — Замечательно! Учитывая, что ты успела мне наговорить про музыку, песня тебе целиком подходит. Будешь исполнять её на Дне творческой самодеятельности? — Ой, Семён, я даже не задумывалась о таком! По правде, я хотела бы сыграть что-то своё, я пишу музыкальную композицию. — Сыграешь? — Она же ещё не готова! А что, мало было? — Мику засмеялась. — Признаюсь, да. — Ну хорошо, если так… — впервые в её голосе послышалось коварство. — Сыграю тебе одно продолжительное произведение, тоже из моих любимых, поэтому я прекрасно знаю его. Готовься: четырнадцать минут! — Что⁈ — я даже не смог возразить. — Четырнадцать минут ещё ничего! Есть композиции подлинней, а самая рекордная симфония длится около пятнадцати часов. — Бесспорно, разница есть. Спасибо за утешение! «Была у меня привычка иногда мучить плеер многократным проигрыванием плейлиста с самыми понравившимися треками, и бог знает, сколько часов жизни это заняло у меня, но сейчас призадумался: а смог бы я столько времени слушать только Мику?» — Я сыграю то, что выучиланесколько лет назад и исполняла на приёме в московской консерватории. В голове родилась целая туча вопросов, но я задал самый глупый и очевидный, позабыв об остальных. — Ты учишься у нас? — Нет, но буду с сентября! Я здесь по обмену, а у отца как раз строительный проект, и поэтому мы с родителями переехали сюда только на один год… А чтобы не терять время и практиковаться дальше, я в июне ходила на подготовительные занятия. Между прочим, там преподаёт очень хороший папин знакомый. Многословность Мику лишила меня необходимости расспрашивать о подробностях, так что я просто кивнул. Она поправила хвосты, выпрямилась и простёрла руки над клавишами. Как объяснила Мику, она собиралась играть увертюру известного композитора, однако я о таком никогда не слышал: я и классическая музыка существовали в разных плоскостях. |