Книга Проклятье Мира, страница 116 – Ника Черника

Я стою, как истукан, готовясь рухнуть в обморок. Сомнений быть не может: это мой папа. Да, постаревший, опухший, и с явным запахом алкоголя, но… Все такое родное: как он смотрит, как наклоняет голову, подтягивает рукава рубахи… Все в нем до боли знакомо, настолько, что меня ведет, я хватаюсь рукой за косяк. Папа, это мой папа.

Он улыбается мне, а потом говорит:

— Добрый вечер. Я вас не знаю… Чем могу помочь?

Молчание затягивается, среди всех возможных вариантов встречи мне выпал самый невозможный. Он просто меня не узнает. Я настолько сильно изменилась или здесь что-то другое?

— Вас зовут Питер? — диалог ведь надо как-то начинать, правда?

— Да, — кажется, он совершенно не обеспокоен моим появлением, хотя и удивлен. — Питер Листерман. А вы?..

— Аделина Лайтман.

На его лице не мелькает ни одной эмоции, вежливая учтивость сидит, как маска. Он не просто не узнает меня. Он действительно меня не знает.

— Можем мы поговорить? — интересуюсь, отпуская наконец дверной косяк. Папа, пожав плечами, сторонится.

Внутри домишка напоминает тот, где жил ведьмак, делавший мне заклинание. Низкий потолок, одна комната, вдоль стен которой виднеется мебель. Я создаю небольшой шар, он зависает под потолком, освещая пространство: матрас на полу, одежду в коробках, чуть покосившийся круглый стол и подобие кухоньки.

— Ого, — папа рассматривает шар с любопытством. — Это что, магические штучки? Я думал, магов в городе нет. Или… — в его голосе проскальзывает страх.

— Нет, я своя, — выдаю каждое слово с трудом. — Я не причиню вреда.

Он считает простейший световой шар магической штучкой. Это для него нечто выдающееся. И этот человек написал гримуар, позволяющий уничтожить магов…

Оглядевшись, папа скидывает какие-то тряпки на пол и подает стул с потрескавшейся обивкой. Я присаживаюсь, складывая на коленях руки. Ирреальность происходящего отрезала эмоции, но сейчас это только в плюс.

— Так о чем вы хотели поговорить, Аделина? Честно говоря, я теряюсь в догадках.

Я слабо улыбаюсь, папа всегда был учтив и общался со всеми уважительно, и это никуда не делось. Это все еще мой папа, просто по какой-то причине он меня не помнит.

— Давно вы в Кемвуде?

— Около пяти лет.

— А почему выбрали его?

Папа хмурится, разглядывая меня. Изучает меня так внимательно, что на секунду я допускаю мысль: он меня вспомнит. Но папа только потирает виски, опускаясь на матрас.

— Кто вы, Аделина? — спрашивает меня. — Зачем вы пришли ко мне?

— Мы были знакомы раньше.

— Правда? — он вскидывает изумленный взгляд. — Мы с вами… Я уже не верил, что найду кого-то… Как… Как мы познакомились?

— Вы потеряли память? — спрашиваю я.

— Да. Восемь лет назад.

— Как это произошло?

Папа вздыхает, опуская голову.

— Вы не против, я выпью?

Рядом с матрасом несколько бутылок, папа трясет их в руках, прежде чем находит полную. Я сжимаю пальцы в кулаки: раньше он никогда не пил, не видел в этом смысла. А теперь увидел?

Воздух наполняется горьковатым запахом алкоголя, папа, морщась от выпитого, отставляет бутылку в сторону. Вытерев рот рукавом и подтянув его на локоть, рассказывает:

— Я не знаю, как это произошло. Я находился в Гардоне, это самый край нашей страны. Что я там делал, не знаю… У меня не было там ни одного знакомого, я искал… Просто однажды проснулся, а в голове чистый лист. И сколько я ни пытался вспомнить, сколько ни искал зацепок… У меня даже вещей никаких не было, один чемодан, набитый редкими травами, и записка в кармане…