Книга Анастасия, страница 168 – Лана Ланитова

Я долго думал о том, куда мне вообще себя деть. Пока не решился уехать в пригород Лиона, в один старый православный мужской монастырь. Я намереваюсь поехать туда и стать там послушником. Я списался с местным настоятелем, и мне даже обещали предоставить небольшую квартирку, расположенную рядом с монастырем. Остаток своей жизни я планирую провести именно там. В молитвах. Я буду молиться за её прекрасную и мятежную душу. Вы спросите, отчего такие крайности? Почему монастырь? Всё просто, друзья. Однажды утром я вдруг отчетливопонял, что в этой жизни судьба действительно свела меня с самой настоящей Лилит. С одной из её дочерей.

Граф прошелся по гостиной. И мне вдруг стало безумно жаль этого красивого, богатого и невероятно талантливого человека.

– А вам, дорогой мой Борис Анатольевич, я рассказал всё это еще потому, что вы писатель и, причем, весьма тонкий писатель. Я был бы очень рад, если бы вы когда-нибудь смогли изложить всю эту историю на бумаге. А если не сможете или не захотите, то я тоже не буду в обиде. В этом мире даже более великие люди исчезали без следа и памяти. Время быстротечно, и от каждого из нас рано или поздно остается лишь прах, лежащий под могильным камнем. Ничто не вечно под луной – даже самая сильная любовь.

* * *

В этот вечер мы простились с Гурьевым. Всю дорогу до дому мы ехали с Алексом молча. Рассказ графа настолько взволновал нас обоих, что не было сил говорить. В эту ночь мне приснилась рыжеволосая Анастасия, стоящая на смотровой площадке Сакре-Кёр. И даже во сне я видел, как она была прекрасна. Граф был прав – она была небесным ангелом и она была Лилит.

Вскоре, примерно через пару недель, я завершил все свои парижские дела и собрался назад, в Америку. Но перед самым отъездом я вдруг вспомнил, что так и не купил у Гурьева ни одной картины. Тогда без Алекса я вновь поехал на улицу де Соль. Я хотел попросить у него пару его работ. Каково же было мое удивление, когда я увидел, что все окна его дома были закрыты плотными металлическими ставнями, а возле дверей стояла табличка, на которой было написано: «FOR SALE».

Граф уже съехал из этого дома. Видимо, навсегда.

На этом я мог бы закончить свой рассказ, и его финал для многих показался бы весьма печальным. Но провидению было угодно оставить в ваших душах совсем иные впечатления.

Прошло два года.

Это случилось летом 1930. Я тогда работал в одном из американских книжных издательств и по заданию редактора оказался тем летом в Риме. Стояла прекрасная солнечная погода. А я шёл от Галереи Альберто Сорди (Galleria Alberto Sordi) по одной из итальянских улочек с рядом дорогих магазинов. И вдруг моё внимание привлек довольно импозантный мужчина, одетый в легкий серый костюм, пошитый по последней моде. Его образ показался мне до боли знакомым. И как только мужчина засмотрелся на очередную яркую вывеску и встал ко мневполоборота, я сразу же узнал его. Это был ни кто иной, как граф Гурьев Георгий Павлович собственной персоной. Он никуда не спешил. Он медленно прогуливался по торговой улице. Казалось, что он кого-то ждёт. Я не стал к нему подходить. Я лишь немного замедлил шаги.

И тут я увидел ЕЁ. Она выпорхнула из небольшого парфюмерного магазинчика и, подхватив Гурьева за руку, начала что-то оживленно и радостно рассказывать ему на ухо, наклонив голову, увенчанную померанцевым водопадом. И я увидел, как луч солнца скользнул по её волосам и затерялся в одном из золотистых завитков.