Книга Синие бабочки, страница 81 – Джек Тодд

Тебе должно быть стыдно, Ванда.

Но мне не стыдно.

– Врать тоже придется отвыкнуть, милая.

И он стягивает белье вниз, второй рукой все так же прижимая меня к столу и не позволяя двигаться. Только я и не собираюсь. Прикрыв глаза от удовольствия, я даю свое молчаливое согласие на все: кажется, если Рид попытается провернуть со мной то же самое, что и в прошлый раз, возьмется за нож или достанет из стола веревки, я не стану сопротивляться. Однако у него другие планы. Совсем другие.

Я закусываю нижнюю губу, когда тепло его прикосновений исчезает. Длинная указка из гладкого пластика скользит у меня перед глазами и вскоре пропадает из виду, и я уже догадываюсь, что меня ждет. Догадываюсь даже до того, как над ухом вновь звучит голос Рида:

– Тебе понравилось танцевать с Майклом, Ванда? – Указка со свистом опускается на мою обнаженную задницу, и с губ срывается стон болезненного удовольствия. Боже. – Прикасаться к нему? Понравился его голодный взгляд, дорогая?

Каждый вопрос сопровождается новым ударом, и я едва не извиваюсь на столе в попытках держаться. Ноги слабеют, кожа на ягодицах горит от болезненных прикосновений, а в голове бьется одна-единственная мысль: только бы он не останавливался. Как, черт возьми, у него получается так на меня влиять? Я должна ненавидеть боль, бояться ее, но когда боль причиняет Рид… Кажется, будто он был создан для этого. Делать больно правильно умеет только он.

– Нет, – срывается с губ между приглушенными стонами.

– Молодец, милая, ты учишься говорить правду, – мурлычет Рид, и по голосу слышно, что он улыбается. Ухмыляется. Улыбаться чудовище попросту не умеет. – А выводить меня из себя? Признай, дорогая Ванда, в тот вечер ты была в восторге.

Хочется развернуться и послать его куда подальше, но он крепче прижимает меня к столу и еще раз шлепает по заднице указкой, срывая с губ новый стон. Урод. Гад. Тварь.

Пожалуйста, еще немного, чтобы я действительно сошла с ума от восторга.

Но он замирает, будто прочитав мои мысли. Проводит ладонью по раздраженной коже, вынуждает меня еще сильнее прикусить нижнюю губу и почувствовать знакомый привкус крови на языке.

Хватит. Еще. Нет, хватит.

Еще. Еще. Еще.

– Пошел ты, – ухмыляюсь я из последних сил. Пусть он снова выйдет из себя, пусть разозлится и вновь сделает мне больно.

– Послушание, Ванда, – шепчет Рид довольно и чуть отстраняется. – Ты должна слушаться, иначе у нас ничего не получится.

Я уверена, что за этими словами должен последовать еще один удар, но вместо этого Рид разводит мои бедра в стороны и бесцеремонно, без подготовки проталкивает внутрь указку. Боже. Мой. Из груди вырывается сдавленный выдох, я стараюсь покрепче свести бедра и выпутаться из цепкой хватки Рида, но он не позволяет мне даже шевельнуться.

– Будь хорошей девочкой, дорогая, – улыбается он, погружая указку глубже и шумно выдыхая. – И тогда, может быть, я дам тебе то, чего ты так хочешь. Думаешь, я не видел твоих горящих глаз, когда ты пришла? Ты сходишь с ума, моя милая муза, и не знаешь, куда себя деть. И знаешь, что сводит тебя с ума?

Ты, урод. Но я не могу произнести ни слова, только шумно дышу и подаюсь бедрами назад, чтобы получить хоть немного удовольствия. Но вместо члена Рида внутри меня скользит безличный кусок пластика, и стоит немного переборщить, и все кончится плачевно. И я не понимаю, какого черта это так меня заводит.