Книга Самый тёмный грех, страница 105 – Ноа Хоуп

Виктор, не теряя ни секунды, подхватил безвольное тело младшего брата и, выругавшись, оттащил его в сторону. Давид осел у подножия старого дуба, судорожно хватая ртом воздух. Кровь, алым потоком струясь с разбитого подбородка, капала на траву, оставляя тёмные, зловещие пятна, которые напоминали мне, что я должен был закончить начатое. Убить этого идиота.

Но несмотря на пульсирующую в венах ярость, я заставил себя остаться на месте. Моё тело продолжало гореть, дыхание сбивалось, а внутри меня гремела странная тишина – не спокойная, не убаюкивающая, а та, что приходит после взрыва, когда уши ещё звенят, а сердце никак не может вернуться в нормальный ритм.

«Убить его. Добить». – шептал монстр внутри меня. Я чувствовал его ярость, его жажду крови, но уже не был полностью в его власти. Контроль постепенно восстанавливался, но он был шатким, как остатки горящего дерева после лесного пожара.

– Лукас, посмотри на меня, – повторила Дана, её пальцы сжали плечо, вновь привлекая моё внимание.

Этот мягкий, но твёрдый жест помог мне окончательно вырваться из когтей ярости. Я повернул голову, с трудом фокусируя взгляд на её лице. В её глазах, несмотря на тревогу, не было и тени страха. И это поразило меня сильнее любого крика.

– Он… прикоснулся… к тебе… – выдавил я, с трудом сдерживая остатки гнева.

– Прошу тебя, Лукас… – её мягкие пальчики скользнули с моего плеча на щеку.

– Он этого заслужил. Ты моя Неприкасаемая.

– Я не твоя, Лукас. – её глаза сузились, и голос стал твёрдым, как сталь. – Не знаю, что ты себе напридумывал, но ты мог убить его! Хотя мне, наверное, следовало ожидать подобного. Ты только и можешь, что кулаками махать.

– Что?! – не сдержался я, голос сорвался, и в нём зазвучала ярость, которую я тщетно пытался подавить. – Ты защищаешь его? Да я же видел, тебе было противно его прикосновение!

– Я не защищаю его, Лукас! Я говорю о тебе! Ты ведёшь себя как… как зверь! Мне не нужен защитник, который избивает людей до полусмерти, из-за того, что ко мне кто-то прикоснулся.

Её слова задели меня за живое. Как ножом по сердцу. Я сжал челюсти, ощущая, как внутри меня снова всё сжимается от холодной ярости, расползаясь по венам, выталкивая все остальные чувства на второйплан. Я пытался дышать, но воздух был тяжёлым, как свинец. Руки неосознанно сжались в кулаки, а мышцы напряглись, как пружины, готовые взорваться в любой момент.

– Можешь обманывать себя сколько хочешь, Дана, но ты стала моей ещё два года назад. И я уже не раз говорил, что буду защищать тебя от любой угрозы. Пусть мои методы тебе не нравятся, ты всё равно останешься со мной. Я не отпущу тебя. Никогда, блядь!

– Ты меня не понимаешь, Лукас. Я не нуждаюсь в этом. И уж тем более не позволю тебе решать, что для меня лучше. – её голос дрогнул, но она стояла твёрдо, отчётливо демонстрируя свою независимость. – Да, и у тебя, как оказалось, есть о ком заботиться.

Она покачала головой и сделала шаг назад. Этот жест буквально вывел из себя. Меня захлестнула волна жгучего желания закинуть её себе на плечо, отвезти домой и там… сломить её сопротивление. Подчинить своей воле. Почувствовать её полностью своей, подавить это проклятое упрямство. Всё во мне кричало о праве обладать ею, неважно какой ценой.

Но заметив, что я на грани, Дана мгновенно шагнула ко мне и коснулась моей щеки. Несмотря на боль, которую я ей причинил, она была здесь. Пыталась меня остановить и успокоиться. И кто знает, как я бы закончилась ночь, если бы она сбежала во время драки. Я, скорее всего, убил бы Давида. Виктор, конечно, не остался бы в стороне, а мои братья тем более. Всё это бы закончилось кровавой баней. Но её лёгкое, почти невесомое прикосновение – такой незначительный жест, всего лишь капля её тепла в бушующем океане моей ярости, удержало меня крепче любых цепей, остановив на самом краю.