Книга Самый тёмный грех, страница 151 – Ноа Хоуп

Её крики нарастали, переходя в один сплошной, оглушительный вопль, когда её тело, наконец, сдалось, не в силах больше сопротивляться. Она содрогнулась в мощнейшей конвульсии, мышцы внутри сжались вокруг моих пальцев так сильно, что на мгновение у меня перехватило дыхание, и густая волна её наслаждения хлынула на мой язык.

Дана обмякла подо мной, тяжело дыша. Её грудь, покрытая испариной, высоко и часто вздымалась и опадала, словно она только что пробежала марафон. Глаза были всё ещё плотно закрыты, а на длинных ресницах блестели крупные капли слёз. Но даже в изнеможении она была невероятно, до боли прекрасна.

Я оторвался от неё, чувствуя на своём языке её терпкий вкус. Мой член был такой твёрдый, что причинял почти физическую боль, пульсируя в такт бешено колотящемуся сердцу. Ждать больше не было сил.

Отстранившись, я быстро разделся, срывая с себя одежду. Футболка, джинсы, бельё, ботинки – всё полетело на пол, присоединившись к её вещам. Горячий воздух комнаты коснулся моей обнажённой кожи, но это было ничто по сравнению с внутренним пожаром. Я вернулся к ней на кровать. Дана лежала неподвижно, лишь изредка вздрагивая, её дыхание постепенно выравнивалось.

Я занял позицию между её широко расставленных бёдер, упираясь коленями в матрас. Рукой обхватив свой тяжёлый член, я медленно провёл по гладкому стволу, размазывая предэякулят.

– Открой глаза, Дана. Я хочу, чтобы ты увидела, что ты со мной делаешь.

Её ресницы затрепетали, и веки медленно, с заметным усилием,приподнялись, открывая затуманенный взгляд. Зрачки были расширены, поглощая весь свет, оставляя лишь тёмную, манящую глубину, в которой всё ещё плескались остатки оргазма, смешанные с новой волной желания.

Уголки моих губ изогнулись в усмешке, полной самодовольства и тёмного триумфа. Затем, не сводя с неё взгляда, провёл своей набухшей, влажной головкой по её чувствительному входу, касаясь нежных складок. Она вздрогнула, дыхание снова сбилось, тихий стон сорвался с её губ, а бёдра качнулись мне навстречу.

– Вот так, ангел мой, – прошептал я, наклоняясь к её лицу, так, чтобы она чувствовала моё горячее дыхание. – Ты готова принять меня? Взять всё, что я хочу тебе дать? Всё, что так долго отрицала, но чего жаждала каждая клеточка твоего тела?

Её губы приоткрылись, словно она хотела что-то сказать, возразить, может быть, даже попросить о пощаде. Но голосовые связки, казалось, отказывались ей подчиняться. Вместо слов из её горла вырвался лишь сдавленный, судорожный всхлип. Она слабо кивнула, не отрывая взгляда от моего члена. В её немом подчинении была своя, извращённая красота, которая заставила мою кровь кипеть от возбуждения.

Я надавил чуть сильнее, головка мучительно медленно начала входить в неё, чувствуя каждый миллиметр её сопротивления. Она резко выдохнула сквозь стиснутые зубы, её тело напряглось, ногти снова впились в мои плечи.

– Потерпи, ангел, – выдохнул я, голос был хриплым от напряжения. Я замер на мгновение, давая ей время привыкнуть к вторжению, чувствуя, как её внутренние мышцы пульсируют вокруг меня, словно пытаясь вытолкнуть. – Это всегда так в первый раз… после долгого перерыва. Но скоро будет хорошо. Обещаю.

Она не ответила, лишь судорожно втянула воздух, её грудь тяжело вздымалась. На глазах снова навернулись слёзы, блестящие капли дрожали на длинных ресницах, но она упрямо сдерживала их, стиснув зубы, кусая губы до крови.