Книга Свет во тьме, страница 129 – Ноа Хоуп

В московском аэропорту нас встретили люди Кирилла – несколько крепких, хмурых мужчин – и его правая рука, Алексей. Несмотря на свою привычную собранность, русский не мог скрыть глубокой печали, ведь ему нужно похоронить родную сестру. Меня удивило, что он вообще вышел нас встречать в таком состоянии. Алексей, должно быть, преодолел себя, чтобы выполнить свой долг. Он лишь коротко кивнул нам в знак приветствия и, не тратя времени на лишние слова, провёл к чёрному внедорожнику, который ждал нас у выхода. Машина плавно тронулась с места и отвезла нас в церковь, где должно было состояться отпевание Алёны.

Церемония прощания была проникнута красотой православного обряда: мягкое мерцание свечей, строгие лики икон, печальные церковныепеснопения, густой, обволакивающий аромат ладана… Всё это создавало атмосферу торжественности и скорби, но не могло заглушить чувства невосполнимой утраты.

После отпевания в церкви процессия двинулась на кладбище. Несколько крепких бойцов Братвы, возглавляемые Алексеем и Кириллом, с достоинством несли закрытый гроб Алёны к заранее подготовленной могиле. Впереди шествовал священник, облачённый в ритуальные одежды. С кадилом в руке он мерно покачивал им, окуривая путь благовониями, и нараспев читал молитвы на старославянском языке, голос его эхом разносился по тихим аллеям кладбища.

Достигнув места погребения, бойцы аккуратно установили гроб на подставки. Собравшиеся расступились, образуя полукруг. Священник, заняв своё место у изголовья, произнёс трогательную речь об Алёне. Его слова, полные тепла и участия, рисовали образ доброй, щедрой девушки, которая беззаветно любила свою семью и друзей. Голос батюшки дрожал от едва сдерживаемых эмоций, когда он говорил о несправедливости безвременной кончины. Завершив речь, протоиерей совершил заключительный обряд и трижды бросил горсть земли на крышку гроба. Этот символический жест отметил начало самой тяжёлой части церемонии – прощания с усопшей.

Первыми к гробу подошли Кирилл и Катя. В их руках были букеты алых роз, перевязанных чёрными траурными лентами. Такие же цветы держали и остальные участники похорон.

– Мы никогда тебя не забудем, Алёна. – тихо произнёс Кирилл. – Покойся с миром. И клянусь, я позабочусь о твоей семье.

В этот момент Катя не выдержала и разрыдалась, уткнувшись в плечо своего мужчины. Кирилл крепко обнял её, пытаясь утешить.

– Ник, а кто это? – тихо спросила Елена, слегка наклонившись ко мне. Я также понизил голос и кратко объяснил ей, кто эти люди и какие отношения их связывали с Алёной.

Присутствие большого количества людей, особенно мужчин, явно нервировало её. Я старался как можно незаметнее поддерживать её, чувствуя, как дрожит её рука в моей. Сегодня почти все присутствующие знали, через какой ад ей пришлось пройти, и мне, как и ей само́й, хотелось, чтобы они видели её сильной, а не сломленной.

Когда подошла наша очередь прощаться, Елена не смогла сдержать слёз. Опустившись на колени перед гробом, она долго смотрела на портрет Алёны, установленный у могилы. Её губы шевелились, она что-то тихошептала, но я не стал прислушиваться, уважая её горе и право на последние слова, адресованные подруге. Вместо этого я осмотрелся по сторонам, автоматически оценивая обстановку и убеждаясь, что всё спокойно.